Олигарх Борис Березовский точно знал, как заработать большие деньги. Он злоупотреблял влиянием и стремился везде налаживать связи, чем и был силен. Главный принцип Березовского раскрыл корреспондент россииского телеканала «МИР 24» Роман Гальперин

Картинки по запросу березовский фото

Однажды Березовский сказал: «Я никогда не делаю миллионы, не делаю десятки миллионов. Я делаю только миллиарды». К богатству он, что называется, примчался на «Жигулях». В 1989 году он создал компанию «ЛогоВАЗ».

«ЛогоВАЗ» создавался для проведения мошеннических схем, связанных с реэкспортом «Жигулей» с Тольяттинского завода, когда машины не пересекали границу Российской Федерации. За счет подмены документов они были реэкспортными, и стоимость их была другой. На экспорт их отправляли по одной цене, а возвращались они по цене в два и три раза больше. И те деньги, которые им удалось получить — это деньги, украденные у «АвтоВАЗа», – рассказал депутат Государственной думы РФ Андрей Луговой (Лугового обвиняют в убийстве  Литвиненко — Ред,).

Но руководство автогиганта будто ничего не замечало. Оно и понятно: в высших эшелонах «АвтоВАЗа» были люди Бориса Абрамовича. Их позже прозвали «подберезовики», как вспоминают журналисты «Коммерсанта». «Приватизировать нужно не завод, а его директора» – это был принцип Березовского.

«Необязательно быть собственником актива. Достаточно влиять на финансовые потоки. Поэтому он всегда говорил: «Мы должны купить менеджмент, приватизировать его или назначить своих людей», – вспоминает Луговой.

Так было и на ОРТ. В середине 1990-х Березовский приобрел акции только что созданного Общественного телевидения России. Контрольный пакет принадлежал государству, но командовал в «Останкино» Бадри Патаркацишвили – правая рука Бориса Абрамовича.

Они вместе основали «ЛогоВАЗ», вместе до смерти Бадри вели бизнес. На родине в Тбилиси Патаркацишвили был начальником станции техобслуживания, на ОРТ – финансовым директором. К телевидению никакого отношения не имел, но по факту стал первым на «первой кнопке».

«Он принимал все стратегические решения, которые должен был принимать генеральный директор. Он точно не вдавался в конкретику. Даже действующие генеральные директора – Сергей Благоволин, а потом Ксения Пономарева – однозначно не приглашали Бадри, а ходили в его кабинет и с ним советовались», – отметил программный директор ОРТ (1995-2000 гг.) Кирилл Игнатьев.
Березовский не мечтал о медиаимперии. В 1999 году журналисты «Коммерсанта» узнали, что их издание покупает Березовский. Ничего, кроме смеха, эта новость у них не вызывала, но сделка все же состоялась.

«Купил он «Коммерсантъ» со всеми долгами за три-четыре миллиона долларов. А продал за 250 миллионов», – уточнил генеральный директор и шеф-редактор объединенной редакции ЗАО «Коммерсантъ» (1999-2010 гг.) Андрей Васильев.

Андрей Васильев, тот самый «подберезовик», работал на ОРТ. В 1999 году перешел в «Коммерсантъ», где совмещал должности генерального директора и шеф-редактора газеты. Никому, кроме Васильева, Борис Абрамович не доверял.

«Я получал по полной программе. Ездил два раза в Лондон за «звездюлями». Я думаю, что за это мне и платили большие деньги», – предполагает Васильев.

«Инвестируй не в активы, а в менеджмент» – этот принцип Березовский использовал во всех крупных аферах. Контрольный пакет акций «Сибнефти» получил на залоговом аукционе с помощью все того же Патаркацишвили.  Бадри был председателем конкурсной комиссии. А «Аэрофлотом» Березовский и вовсе завладел практически бесплатно.

В 1996 году началась приватизация главной авиакомпании страны. 51% принадлежал государству. Идея Березовского: не скупать акции, а назначить своих людей руководителями.

«И вот он стал называть фамилии, которые должны были прийти в «Аэрофлот»: Жабоев, Красненкер, Глушков, Винник, Денисов и другие. Я говорю: «Откуда они?». Оказывается, один работает начальником парковочной станции «ЛогоВАЗа», второй – где-то там еще. Это люди, которые к авиации вообще не имеют никакого отношения», – сказал генеральный директор «Аэрофлота» (1994-1996 гг.) Владимир Тихонов.

Тихонова уволили, генеральным директором стал Евгений Шапошников. Его заместителем Николай Глушков – еще один партнер Березовского по «ЛогоВАЗу». В «Аэрофлот» Борис Абрамович посадил около 30 «подберезовиков».

Компания прибыльная. Помимо перевозок «Аэрофлот» получал деньги от иностранных компаний за право пролетать над территорией России. Березовский придумал хитрую схему: валюта отправлялась на счета швейцарских компаний «Форус» и «Андава», которые принадлежали Березовскому. За четыре года пропал почти миллиард долларов. Рублевая выручка была тоже в подконтрольном Березовскому «Объединенном банке».

«Все это подписывал Шапошников – маршал авиации. А когда его спрашивали на суде: «Как вы могли себе это позволить?», он говорил: «Я не знаю, мне рекомендовал Глушков и Березовский», – отметил генеральный директор «Аэрофлота» (1994-1996 гг.) Владимир Тихонов.

«Покупается все на свете, и у всех есть цена» – еще одно убеждение Березовского. С финансовыми предложениями Борис Абрамович не стеснялся обращаться даже к спецслужбам.

«Он готов был профинансировать подразделение, которое занималось персонально им. Там были миллиарды рублей. Для того, чтобы руководителем назначить своего халдея Литвиненко», – уточнил генерал-майор ФСБ, начальник центра общественных связей (1994-1996 гг.) Александр Михайлов.
Для Березовского это была тоже своеобразная ставка на менеджмент: ведь связи решают все, тем более в правоохранительной системе. Следователь по особо важным делам Владимир Калиниченко вспоминает, как в 1992 году Березовский заявился в Генеральную прокуратуру с просьбой закрыть глаза на мошеннические схемы «ЛогоВАЗа».

«Он обещал соответствующее вознаграждение. Я тогда сразу понял, что если соглашусь, то стану одним из тех, которые работали на Березовского. Я отказался и никогда с Березовским в контакты не вступал», – вспоминает Калиниченко.

Владимир Калиниченко уволился, а Березовский продолжил строить бизнес: покупать людей и зарабатывать миллиарды. По данным журнала Forbes, в 1997 году он стал самым богатым россиянином. Состояние – три миллиарда долларов. К концу жизни у него почти ничего не осталось.