Выборы 2019 года с высокой вероятностью приведут к смене власти в Украине. Ставки очень высоки, поэтому политический класс и просто неравнодушные граждане увлеченно обсуждают, станут ли баллотироваться Вакарчук и Зеленский, выдвинут ли олигархи Востока общего пророссийского кандидата, договорятся ли о едином кандидате разрозненные проевропейские политики

Картинки по запросу борьба Саакашвили - фото

Об этом пишет сегодня в статье для «Нового времени» сооснователь Bendukidze Free Market Center Владимир Федорин.

На этом фоне невнимание к президентским выборам, проходящим в воскресенье 28 октября в Грузии, выглядит абсолютно естественным. Тем более что грузинские выборы – даже в случае победы оппозиции – вроде бы не должны привести к радикальным переменам. После конституционных изменений 2012 года президент в Грузии царствует, но не правит – страной рулит кабинет министров, опирающийся на большинство в парламенте.

Не делает грузинские выборы сексуальными и подбор главных соперников. Правящая «Грузинская мечта» и ее лидер миллиардер Бидзина Иванишвили всем своим административным и финансовым ресурсом поддерживает формально независимую 66-летнюю экс-министра иностранных дел Саломе Зурабишвили.

Оппозиционную коалицию «Сила в единстве», стержнем которой является Единое национальное движение Михаила Саакашвили, представляет экс-министр иностранных дел 60-летний Григол Вашадзе.

Думаю, оба основных кандидата очень бы удивились, если бы их назвали трендсеттерами. Вне зависимости от того, кто из них победит, исход кампании не обогатит глобальную политическую палитру типажами, соразмерными французу Макрону, итальянцу Беппе Грилло или бразильцу Болсонару. Дерутся себе и дерутся, имеют право, внутреннее дело Грузии.

И все же результаты грузинских выборов серьезно повлияют на атмосферу, в которой стартует президентская кампания в Украине, и в конечном итоге – на ее исход. Ниже пять причин, почему:

  1. Общность судьбы. Грузия, как и Украина, (а вместе с ними Армения и Молдова) образуют на постсоветском пространстве специфическую группу неконсолидированных демократий – такой себе политологический ГУАМ, только с Арменией на месте Азербайджана. В таких политических системах выборы – далеко не единственный способ смены власти. В Украине власть уже дважды менялась в результате уличных протестов, в Армении процесс смены власти с помощью улицы в самом разгаре – новому лидеру страны Николу Пашиняну осталось преодолеть последнюю преграду и добиться победоносных для себя досрочных выборов в парламент, в Грузии мирная смена власти произошла лишь однажды – в 2012-2013 годах. В Молдове две последних больших трансформации – в 2009-м и 2015-м – стали в первом случае результатом бурных протестов, во втором – сокрушительного банковского скандала вокруг хищения миллиарда долларов через банковскую систему.
  2. Синхронное окончание политического цикла. Во всех четырех странах в ближайший год могут пройти выборы, на которых будет решаться вопрос о смене власти: в Армении, по всей вероятности, еще до нового года, в Молдове и Украине – в 2019-м. Парламентские выборы в Грузии запланированы на 2020 год, но победа оппозиционного кандидата в президенты ускорит окончание политического цикла.
  3. Олигархи против всех. Во всех четырех странах оппозиция стоит перед очень серьезной задачей. Речь идет о переходе от фасадной демократии к реальной, чего не добиться без отстранения от власти олигархических и бюрократических кланов. В Армении это клан экс-премьера Саргсяна, опирающийся на плотные связи с Кремлем и армянской диаспорой в России, в Молдове – лидер Демократической партии и самый богатый гражданин страны Влад Плахотнюк, в Грузии – Иванишвили, в Украине – ну тут все понятно. Успех антиолигархических сил в любой из четырех стран способен привести к эффекту домино.
  4. Локальное против глобального. Политический процесс в четырех постсоветских странах не стоит вырывать из более широкого контекста. Старые идеологические расколы теряют силу, борьба идет не между правыми и левыми, а между теми, кто представляет победителей и проигравших в глобализированном мире. Политики вынуждены реагировать на меняющийся ландшафт, приспосабливая свои программы под новые запросы. В грузинской кампании модернизаторы и либералы из ЕНД и традиционалисты из «Мечты» совершают неожиданные кульбиты: Иванишвили продвигает легализацию производства марихуаны, а казавшийся немыслимым альянс Саакашвили и грузинской церкви обещают не позволить правящей партии превратить Грузию в новый Афганистан.
  5. Украинские планы Саакашвили. От исхода выборов в Грузии зависит подвисший на время вопрос о роли Саакашвили в украинской политике. Парадоксальным образом оба исхода – и победа, и поражение оппозиции – развяжут ему руки и позволят сфокусироваться на борьбе в Украине. Саакашвили-изгнанник и Саакашвили-победитель — это, как говорят в моем родном городе, две большие разницы. Украинские элиты любят победителей.

Ключевая интрига – удастся ли оппозиции вывести Вашадзе во второй тур. Тому, кто следил за рейтингами основных кандидатов, на протяжении последних месяцев, такая постановка вопроса может показаться парадоксальной: Вашадзе устойчиво опережал Зурабишвили, а Давид Бакрадзе из серьезной альтернативы Вашадзе. Октябрьский опрос, проведенный исследовательской компанией Edison Research, говорит о том, что Вашадзе пользуется поддержкой 37% избирателей, Зурабишвили – 32%. У Бакрадзе – 16%. Главное опасение оппозиции: фальсификации и использование административного ресурса правительством.

Сам факт проведения второго тура станет крупнейшим успехом партии Саакашвили с 2012 года. Бакрадзе, баллотировавшийся в 2013 году в президенты от Единого национального движения, связан обязательством поддержать Вашадзе во втором туре. Переход инициативы к оппозиции вынудит Иванишвили совершать ошибки: в положении отчаянно защищающего свою власть он окажется впервые.