В это время в прошлом году лучшие новости о мировой экономике приходили не из США. Китай восстановил свои позиции после двух финансовых мини-кризисов; формирующиеся рынки вступили в фазу бурного развития; Франция радовалась трудовой реформе, которую осуществил ее молодой и ратующий за рынок президент. Между тем, рост в США был весьма неубедительный, а доллар слабел. Президент Трамп не сделал Америку снова великой

Об этом пишет Себастьян Маллаби на The Washington Post 

Прокрутим время на год вперед и увидим, что картина сегодня иная. Во втором квартале рост экономики в США составил 4,2%, в то время как еврозона замерла на полутора процентах, а Япония достигла показателя в три процента. Безработица в Америке опустилась ниже некуда, составляя 3,9%, или в два с лишним раза ниже, чем в еврозоне. Биржевой индекс S&P 500 в этом году поднялся на девять с лишним процентов, в то время как европейский и японский рынки немного просели, а китайский получил мощный удар. Целых 64% американцев заявили Институту Гэллапа, что сейчас хорошее время для поиска качественной работы.

Получается, что трампономика работает? Ответ отрицательный, но с одной важной оговоркой. Во-первых торговая политика Трампа оказалась хуже, чем ожидалось. Во-вторых, бурный рост — это явление временное, отражающее последствия декабрьских налоговых сокращений. Экономисты уже предрекают рецессию на 2020 год.

А важная оговорка касается корпоративных инвестиций. Некоторые особенности налоговых сокращений просто поражают. Во времена губительного неравенства и снижения мобильности разных поколений налог на наследство надо увеличивать, а Трамп его сокращает. Однако сокращение ставки налога на прибыль корпораций вкупе со стимулированием корпоративных инвестиций помогли увеличить расходы на исследования и разработки, на информационные технологии и на производственное оборудование. Дополнительные инвестиции должны повышать производительность труда. Они могут даже увеличить темпы роста в США.

Всем известно, что экономисты плохо прогнозируют скачки производительности. Поэтому нельзя исключать, что инвестиционные стимулы Трампа просто пришлись на тот момент, когда новая волна инноваций в сфере информационных технологий созрела для реализации. С помощью датчиков, камер и прогнозно-аналитического программного обеспечения можно модернизировать что угодно, начиная с портов и кончая электросетями. Программы перевода и приложения для совместной работы, такие как «Слэк» (Slack) и «Дропбокс» (Dropbox), повышают слаженность коллективной работы, убирая языковые барьеры и преодолевая разницу во времени в разных часовых поясах.

Вопрос в том, сможет ли ожидаемый рост производительности перевесить негативные последствия другого аспекта налоговых сокращений, каким является огромный рост федерального долга. Большинство прогнозов в этом отношении весьма пессимистичны. Дополнительный федеральный долг на триллион долларов так или иначе придется обслуживать. Сегодняшние исключительно приятные сокращения налогов подразумевают их рост в будущем. Точно так же, стимулы для корпоративных инвестиций тоже являются временными. Они просто переносят инвестиции на более ранний срок, лишая экономику завтрашнего дня адреналиновой встряски от применения технологий. Следуя этой логике, многие обитатели Уолл-Стрит считают, что когда опьянение от инвестиций пройдет, начнется рецессия. Согласно оценкам аналитического Центра налоговой политики (Tax Policy Center), ВВП в 2027 году будет точно такой же, каким бы он был без уменьшения налогов. Роста, компенсирующего неравенство и долг, не произойдет.

И все это — без учета того вреда, который несут с собой торговые войны Трампа. В Европе Трамп застращал своих союзников и сохранил за собой право запугивать их и дальше. Единственным «плюсом» от дискуссии о новом торговом соглашении стало предложение, звучавшее еще до избрания Трампа. На американском континенте Трамп выкручивает руки Мексике, заставляя ее согласиться на новую версию договора о Североамериканской зоне свободной торговли, условия которого хуже прежнего, и требует того же от Канады. Теперь сделанные в Северной Америке автомобили должны соответствовать сложным правилам с местным содержанием. Их стоимость из-за этого увеличится, что нанесет вред американским автомобилистам и снизит конкурентоспособность американского автомобилестроения на других рынках.

Но самый большой ущерб будет нанесен торговой войной Трампа против Китая. Эта националистическая диктатура, преданная своей промышленной политике, никогда не согласится на его требование об отказе от субсидирования стратегических отраслей высоких технологий. Он сделал ставку на то, что пошлины вынудят компании переносить производство в США, но на это тоже нет никаких шансов. Если производители и уйдут из Китая, то они переедут не в Америку, а в другие страны Азии. И даже если какие-то предприятия переберутся в США, выгоды от такого перемещения производства будут сведены на нет потерей рабочих мест из-за трамповских пошлин, поскольку они повышают затраты в отраслях, использующих импорт из Китая. Короче говоря, Трамп ничем не помог американским рабочим, чьи интересы он якобы отстаивает. Напротив, он наносит удар за ударом по основанной на правилах международной системе, которая дает возможность сдержать Китай.

Этапы экономической истории помнят по наклеенным на них ярлыкам: энергичные 60-е, стагфляционные 70-е и так далее. Нынешняя эпоха популизма в США будет ничем не лучше других популистских проектов: британского, где самоубийственный эксперимент с деглобализацией тормозит темпы экономического роста; итальянского, где дорогостоящие обещания избирателям могут вызвать долговой кризис. Так что не стоит удивляться, если популисты обретут временную популярность, поскольку именно о ней они мечтают и к ней стремятся. Но помните, что на всем протяжении истории и во всех странах в конечном итоге безрассудство популистов оказывается изобличенным.

Себастьян Маллаби — автор книги «The Man Who Knew: The Life & Times of Alan Greenspan» (Человек, который знал. Жизнь и времена Алана Гринспена). Она работает старшим научным сотрудником в Совете по международным отношениям (Council on Foreign Relations) и пишет для The Washington Post.

The Washington Post (США)