Vice публикует статью знаменитого американского нейробиолога Карла Харта, профессора психиатрии в Колумбийском университете и автора книги «Высокая цена» о наркотиках и обществе.

Долгая поездка на метро из аэропорта Вашингтона в Силвер-Спринг была необычайно приятной. Примерно час назад я принял небольшую дозу метамфетамина. Это был день моего 40-летия — 30 октября 2006 года — и я направлялся на конференцию, проводимую Национальным институтом наркологии (НИН).

Один мой друг, у которого был рецепт на этот препарат, подарил мне пару таблеток, зная, что я никогда их не пробовал, будучи при этом специалистом по амфетаминам. В электричке метро я ощущал ясность мыслей, живость ума и эйфорическое умиротворение.

А когда через несколько часов действие наркотика прошло, я подумал: «Это было приятно», позанимался физкультурой и с удовольствием провёл два полезных дня на конференции. Ну ладно, насчёт «удовольствия» я, может, и присочинил — это всё-таки была конференция НИН.

Но я не испытывал тяги к препарату и потребности употребить ещё. И уж точно я не вёл себя как-то странно — то есть никак не соответствовал стереотипному образу «винтового».

(На фото — автор статьи, доктор Карл Харт, профессор Колумбийского университета).

Так почему же в обществе сложился кардинально другой образ этого наркотика?

Возможно, дело в различных «просветительских» кампаниях, призванных отвадить людей от употребления метамфетамина. Эти кампании обычно в жутких подробностях показывают каких-нибудь несчастных молодых людей, которые впервые пробуют наркотик, а потом заканчивают нетипичными действиями — торгуют своим телом, воруют у родителей или нападают на прохожих в тёмных закоулках, чтобы купить дозу.

Видеоролик заканчивается яркой надписью поперёк экрана: «Мет — даже не пробуй!»

Также мы все видели отвратительные фото ротовой полости со сгнившими под корень зубами, выдаваемые за прямые последствия употребления метамфетамина.

Подобные информационные кампании не предотвращают, и не снижают употребление наркотиков. Более того, они даже не представляют реальных фактов о воздействии мета! Единственный их результат — дальнейшее закрепление ложных представлений.

Из-за подобной пропаганды общественность в массе своей даже не подозревает, что действие метамфетамина практически неотличимо от действия популярного препарата от СДВГ — d-амфетамина, или дексамфетамина. Скорее всего, вы знаете его под торговой маркой «Аддералл»: это комбинация солей амфетамина и дексамфетамина.

Да, я знаю: это утверждение нельзя оставлять голословным.
Я веду не к тому, что люди, которым назначают Аддералл, должны отказаться от него из страха перед неизбежным развитием опасной зависимости, а к тому, что нам стоит относиться к метамфетамину примерно так же, как к дексамфетамину.

Вспомним, что и метамфетамин, и дексамфетамин — препараты, одобренные Федеральным управлением по контролю за лекарствами для лечения СДВГ. Кроме того, метамфетамин одобрен для лечения ожирения, а дексамфетамин — нарколепсии.

В интересах правды я должен признаться, что тоже когда-то считал метамфетамин гораздо опаснее дексамфетамина, несмотря на то, что химическое строение обоих препаратов почти одинаково. В конце 1990-х, когда я был в аспирантуре, меня учили (и я верил), что добавление метильной группы к метамфетамину делает его более жирорастворимым (то есть, способным скорее попадать в мозг), а следовательно, он вызывает большее привыкание, чем дексамфетамин.

И лишь через несколько лет после окончания аспирантуры эта моя вера была разрушена результатами исследований — не только моих собственных, но и проведённых другими учёными.
В нашем исследовании мы пригласили в лабораторию 13 мужчин, регулярно употреблявших метамфетамин. В разные дни мы давали им дозу метамфетамина, дексамфетамина или плацебо в двойных слепых условиях. Мы повторяли это много раз с каждым участником в течение нескольких дней, давая каждому по несколько доз каждого препарата.

Как и дексамфетамин, метамфетамин повышал у наших испытуемых энергию и способность сосредоточиваться и концентрироваться; он также снижал субъективное чувство усталости и когнитивные нарушения, обычно вызываемые утомлением и/или лишением сна.

Оба препарата повышали кровяное давление и скорость сердцебиения. Несомненно, именно этими эффектами объясняется применение дексамфетамина в вооружённых силах нескольких стран, включая нашу.

А когда испытуемым предлагали на выбор взять наркотики или разные суммы денег, они выбирали дексамфетамин так же часто, как и метамфетамин. То есть привычные потребители метамфетамина не могли отличить один препарат от другого. (Вполне возможно, что метильная группа повышает жирорастворимость метамфетамина, но, по-видимому, этот эффект незаметен для человека.)

Верно и то, что эффект от курения метамфетамина гораздо сильнее, чем от приёма таблетки дексамфетамина. Но усиление эффекта зависит от способа приёма, а не от самого препарата. Курение дексамфетамина даёт практически такой же сильные эффект, как курение метамфетамина. То же самое относится к нюханью.

Возвращаясь из Вашингтона в родной Нью-Йорк, я задумался о том, как раньше участвовал в обмане народа, преувеличивая опасность метамфетамина.

Например, в одном из своих ранних исследований, призванном продемонстрировать, насколько сильную зависимость вызывает этот наркотик, я обнаружил, что когда потребителям метамфетамина на выбор предлагают маленькую дозу наркотика (10 мг) или один доллар наличными, наркотик выбирают около 50%.

В 2001 году я видел в этом доказательство того, что этот наркотик вызывает очень сильное привыкание. Но на самом деле этот результат свидетельствовал о моём собственном невежестве и моих собственных предубеждениях.
Потому что, как я выяснил в ходе более позднего исследования, если сумму наличных увеличивали всего до пяти долларов, наркопотребители выбирали деньги практически всегда — несмотря на то, что знали: им придётся несколько недель ждать окончания исследования, чтобы получить их.

Всё это должно послужить нам уроком о том, как искажённая картинка в телевизоре может повлиять даже на научные знания о последствиях употребления наркотиков.
Мне понадобилось почти 20 лет и десятки научных публикаций о наркопотреблении, чтобы осознать свои предрассудки в отношении метамфетамина. Мне остаётся только надеяться, что вам не понадобится столько же времени и научных изысканий, чтобы понять: Аддералл, который вы или ваши близкие принимают каждый день, — это, по сути, тот же самый мет.

И я надеюсь, что это понимание позволит вам относиться к те, кто употребляет мет, не с осуждением, а с сочувствием.

Неожиданно, правда?

Продолжить чтение