Об официальном расследовании событий на Куликовом поле и в Доме профсоюзов известно весьма немного. Досудебное следствие пока не закончено, и все материалы расследования засекречены грифом «Тайна следствия». Поэтому выводы можно делать лишь на основании информации из открытых источников да по результатам изучения тех немногих документов, которые просачиваются из недр правоохранительной системы в неофициальном порядке.

Об этом пишет Юрий Ткачев для «Страны»

Относительно непосредственной причины пожара известно: он начался с возгорания баррикады, сооруженной активистами Куликова поля у входа здания. Однако кто ее поджег? И официальное, и неофициальное следствие в этой части событий подчеркнуто невнятны: пожар, мол, возник — и все тут.

Однако виновные в произошедшем, тем не менее, названы. Ими стали… опять-таки активисты Куликова поля. В частности, подозреваемым в гибели людей в Доме профсоюзов и его окрестностях назван депутат Одесского облсовета Вячеслав Маркин. Именно он, по версии следствия, заманил «куликовцев» в Дом профсоюзов, где те и погибли в результате «возникшего» пожара. Осенью 2017 года он был объявлен подозреваемым по делу о пожаре в Доме профсоюзов: уведомление о подозрении в совершении преступления официально вручили его вдове. Вскоре после этого дело в отношении Маркина закрыли — за смертью подозреваемого.

Подобная версия вполне устраивает активистов Евромайдана. Дескать, «куликовцы» зачем-то спрятались в Доме профсоюзов, которое почему-то загорелось, в результате чего они и погибли. А активисты Евромайдана, мол, даже пытались спасти загнавших себя в ловушку людей.

Надо признать: слова о попытках спасения соответствуют действительности. После того, как здание охватил огонь, часть активистов действительно пытались спасать гибнущих в пламени людей.

Однако так поступали вовсе не все. Видеозаписи свидетельствуют, что некоторые из активистов не только не помогали спасать людей в здании, но и продолжали бросать в него бутылки с зажигательной смесью, а тех, кого выводили из здания, избивали.

Имеющиеся в распоряжении автора этих строк медицинские документы свидетельствуют, что некоторых избивали довольно жестоко. Так, Александра Г., получившего ожоги в ходе пожара, уже после него избила группа неизвестных. Наряду с термическими ожогами вплоть до наивысшей, IV степени, врачи диагностируют у Александра трещину черепа. Куда легче отделался Евгений Г.: в его истории болезни — отравление угарным газом, ожог верних дыхательных путей, и… сотрясение мозга «от действия тупых, твердых предметов, индивидуальные особенности которых в повреждении не отобразились». «Пожарные» травмы Евгения М. относительно легкие: ожоги I-II степени 3% поверхности тела. Но кроме них медики диагностировали у него резаную рану головы «от действия острого, режущего (имеющего лезвие) предмета», открытый перелом носа, раны и ушибы рук и ног.

К сожалению, в распоряжении автора этих строк нет всех медицинских экспертиз выживших потерпевших — всего мне удалось познакомиться с текстами 98 экспертиз притом, что в ходе событий 2 мая ранения различной степени тяжести получили по меньшей мере 210 человек. Но уже по этим ограниченным данным можно сказать: случаи, когда после пожара в Доме профсоюзов группы «активистов» охотились на обожженных, иногда находящихся в полубессознательном состоянии людей и избивали их, носили не единичный характер.

Да, людей в Доме профсоюзов избивали; но убивали ли их, как уверены многие в Украине и за ее пределами? В смысле, стала ли эта «охота» причиной смерти кого-либо из 42 погибших на Куликовом поле? По официальным данным — нет: все погибшие якобы скончались из-за отравления угарным газом и продуктами горения, либо в результате травм, полученных после того, как выпрыгивали из здания. С этими выводами согласна и «Группа 2 мая».

Автору этих строк пока не удалось найти сколь угодно веских доказательств того, что умышленные убийства в Доме профсоюзов действительно были. Правда, в условиях, когда данные судебно-медицинских экспертиз тел погибших являются тайной за семью печатями, сделать это непросто. По крайней мере в отношении трех погибших, места и другие обстоятельства обнаружения их тел дают основания подозревать, что причиной их смерти вряд ли был пожар. Однако подозрения — это лишь подозрения, и их еще предстоит подтвердить или опровергнуть.

При этом следует признать: подавляющее большинство жертв Дома профсоюзов действительно погибли именно от действия огня, дыма или других поражающих факторов пожара. В тех местах, где нашли их трупы, условия в момент пожара были такими, что выжить там сколь угодно долго было попросту невозможно.

Но вернемся к версии о том, что «куликовцев» заманили в здание, где и случилась трагедия, хотя на самом деле они могли «просто разойтись по домам». Вот с этим утверждением вряд ли можно согласиться. Дело в том, что и до, и во время пожара в Доме профсоюзов на Куликовом поле жестоко избивали людей — и не только избивали. Вот, к примеру, данные из медкарты Максима С., доставленного в ГКБ №1 поздним вечером 2 мая. Согласно материалам дела, на Куликовом поле он получил «резаные раны шеи с повреждением глубокой яремной вены и подключичной вены справа, непроникающее резаное ранение передней брюшной стенки». Состояние при поступлении в больницу врачи оценили как крайне тяжелое. По выводам эксперта, «повреждения причинены действием острого колюще-режущего предмета, которым мог быть нож». Этот случай — самый тяжелый из тех, которые мне удалось обнаружить. Зато есть масса более мелких: к примеру, Александру А. избившие его на Куликовом поле люди сломали ногу. Сергею Щ. и Максиму К. «организовали» сотрясение головного мозга. В этих и других случаях избиты, и подчас жестоко, были люди, не находившиеся внутри Дома профсоюзов — те самые, которые «решили разойтись по домам». Но им не дали этого сделать.

Я вовсе не намерен утверждать, что идея забаррикадироваться в Доме профсоюзов была здравой и конструктивной. Однако следует признать: стремление людей на Куликовом поле спрятаться в здании было продиктовано вполне обоснованным страхом за свое здоровье и жизнь.

Вместо заключения

Что бы там не говорили официальные и неофициальные расследователи, дело 2 мая пока содержит больше вопросов, чем ответов. Причем без ответов остались именно те вопросы, которые интересны больше всего. И главный из них — кто, как и с какой целью планировал события, в итоге обернувшиеся самым кровавым массовым убийством в новейшей истории Одессы?

Увы, уже сегодня ясно, что дать ответ на этот и другие вопросы будет весьма непросто, и неизвестно, узнаем ли мы эти ответы когда-нибудь вообще. Но в отличие от тех, кто уже «закрыл» для себя дело 2 мая, автор этих строк не намерен прекращать и дальше вникать в детали случившегося.