О том, к чему пришли нардепы и что может измениться в вопросе оккупированного Донбасса, пишет «Апостроф».

1. Минск за бортом. Упоминание о Минских соглашениях из законопроекта все же исчезло. Совсем. Так как эта часть была удалена из документа еще после первого чтения. Поэтому ни в прямой форме, ни в форме отсылки к соответствующей резолюции ООН «Минска» в документе не осталось.

Фото: flickr.com/photos/poroshenkopetro

Более того, по мнению исполнительного директора Украинского института будущего Виктора Андрусива, Минский формат, а за ним и Нормандский, могут развалиться «благодаря» законопроекту.

«Еще неизвестно, как Россия отреагирует на законопроект. Например, если мы называем Россию агрессором, оккупантом, значит, она — сторона конфликта? Соответственно, РФ может прекратить участие в «Минске» и Нормандском формате. Ведь мы переводим ее из статуса стороны, которая ведет переговоры о решении конфликта, в разряд стороны конфликта. Значит, эти форматы прекращают свое существование, и Россия может возложить на нас ответственность за срыв мирного процесса, — сказал «Апострофу» эксперт. – Но это очень радикальный сценарий и, я думаю, в России сейчас просчитывают, готовы ли они к нему. А второй сценарий – в РФ просто проигнорируют этот закон».

2. Где Крым? Ряд народных избранников настаивал, чтобы в документе появилось упоминание об аннексированном Крыме. Однако полуостров, как уже ранее упоминалось, появляется только в преамбуле к тексту закона.

Фото: EPA/UPG

Политолог Петр Олещук пояснил «Апострофу», что такой законодательный финт – не случайность.

«Я не понимаю, зачем нам нужен отдельный закон о статусе Крыма и отдельный закон о статусе ОРДЛО. И та, и другая территории рассматриваются нами как оккупированные территории Украины. Соответственно, нам нужен единый закон об оккупированных территориях. Пусть там пропишут некие объективные обстоятельства, которые отличаются в отношении Крыма и ОРДЛО, но закон должен быть один. Ведь мы должны показать, что не рассматриваем ситуацию в Крыму и ОРДЛО как что-то принципиально разное, — подчеркнул эксперт. – Среди наших международных партнеров существует две концепции, каким образом решать проблему Крыма и Донбасса. Первая концепция – решать проблему Крыма в комплексе с Донбассом. Но среди наших партнеров наиболее распространена концепция того, что сначала мы решаем проблему ОРДЛО, а потом уже переходим к Крыму. Главная проблема такого подхода – вопрос Крыма фактически снимается с повестки дня на годы и десятилетия. По сути, я рассматриваю этот закон как прогиб перед западными партнерами, мол, мы разводим Крым и Донбасс, как вы и хотели».

3. Формулировки. Они стали жестче. Например, ответственность за моральный, материальный ущерб, нанесенный Украине, органам госвласти, физическим и юридическим лицам, несет Российская Федерация.

С имиджевой точки зрения такая формулировка кажется логичной. Мол, есть оккупант, пусть он за все и отвечает. Но что это будет означать на практике для тех людей, которые реально пострадали от действий оккупанта: лишились имущества, своих прав? Скорее всего, ничего не будет означать, ведь Россия не признает и вряд ли в будущем признает себя оккупантом. Соответственно, никакой ответственности на себя не возьмет, и юридических последствий для РФ эта норма не несет.

Фото: EPA/UPG

«Россия никак не будет на это реагировать в плане выплат, — сказала «Апострофу» экс-советник министра по вопросам временно оккупированных территорий Олеся Цыбулько. – Все вопросы выплат будут решаться в международных судах. Что бы ни приняли депутаты, одна страна не может заставить другую ей заплатить. Все споры решаются в международных судах. Вопрос только в том, какие доказательства агрессии предоставит Украина».

Кроме того, в тексте так и не определили конкретную дату оккупации. В самом законе идет отсылка на закон «Об обеспечении прав и свобод граждан и правовой режим на временно оккупированной территории Украины», где определяется дата начала оккупации Крыма — 20 февраля 2014 года. Но нет ни слова о Донбассе.

По словам внефракционного нардепа Виктора Чумака, применять одну дату для всех оккупированных территорий Украины в корне неправильно. Ведь в феврале 2014 года Донбасс еще не был занят российскими боевиками.

«Соответственно, теперь будет непонятно, до какого времени происходило действие всех нормативно-правовых актов Украины. С какого времени перестало действовать украинское законодательство? Это достаточно важно. На Донбассе же еще выдавались украинские документы и после 20 февраля, а теперь будет сумятица в плане признания их действительными», — указывает «Апострофу» депутат.

4. Документы. Интересное новшество обновленного законопроекта – признание отдельных документов оккупантов. Так, деятельность оккупационных администраций, их законов и постановлений, конечно же, не признается. Однако документы, которые подтверждают факт рождения или смерти человека на временно оккупированной территории, будут приниматься в расчет.

5. Силовой блок. Руководить силовиками на территории конфликта будет Командующий объединенными силами, которого назначает президент. Этот человек сможет ограничивать въезд на оккупированную территорию и выезд из нее. Также Командующий будет решать, допускать ли волонтеров, журналистов и международные организации в зону конфликта, ведь «пребывание в районе проведения мер по обеспечению нацбезопасности лиц, не задействованных в таких мерах», допускается только с разрешения Командующего.

Фото: flickr.com/photos/poroshenkopetro

Но особую обеспокоенность экспертов и правозащитников вызвал перечень прав, который предоставляется силовикам на территории так называемых «зон безопасности» во время осуществления мероприятий по отпору вооруженной агрессии РФ. Зоны безопасности прописаны в законопроекте как территории, «прилегающие к району боевых действий». Определить географические координаты «зон безопасности» должны будут в Генштабе, а уж полномочия, которые получат силовики на территории этих зон, самые благоприятные для власти.

Так, военнослужащие и работники правоохранительных органов смогут, например, проводить личный осмотр граждан, их транспортных средств, ограничивать или запрещать движение транспорта на улицах и пешеходов на дорогах, проникать в жилые помещения и вообще на любое предприятие или в организацию.

6. Торговля с ОРДЛО. По словам негативно настроенных в отношении документа нардепов, законопроект вводит возможность торговли с оккупированными территориями. Напомним, что в марте прошлого года СНБО принял решение о прекращении перемещения грузов через линию соприкосновения. В то же время законопроект №7163 предоставляет Кабмину определять порядок перемещения товаров с временно оккупированных территорий. Но зачем же его определять, если перемещение грузов запрещено?

Фото: EPA/UPG

«Можем сделать вывод, что исполнительные органы на свое усмотрение будут распоряжаться ведением экономической деятельности на оккупированных территориях», — сказала «Апострофу» директор юридической компании «Прима Лидер Груп» Дина Дрыжакова.

7. Замок на президенте. Согласно тексту законопроекта, президент замыкает на себе практически все управленческие функции в зоне конфликта. Так, глава государства определяет границы оккупированных территорий, факт завершения агрессии, назначает Командующего объединенными силами и определяет его полномочия. Фактически каждое мероприятие по отпору агрессии РФ определяется отдельными решениями президента.

«Появляются довольно широкие полномочия у чиновников, которые отвечают перед президентом, — подчеркнул Петр Олещук. – Например, мы видим, что фактически на уровень местных органов, которые непосредственно формируются президентом, отдается компетенция по решению вопросов, связанных с перемещением людей и грузов с территории ОРДЛО. Таким образом, фактически полностью перебирается контроль над экономическими связями с этими территориями, что в перспективе означает получение значительных доходов. По сути закон превращает ОРДЛО в персональную вотчину президента».

Однако Виктор Андрусив не разделяет опасений по поводу того, что Петр Порошенко усиливает свою вертикаль.

«Все же президент – это главнокомандующий нашей армии. Соответственно, вопросы применения войск — это его единоначалие», — подытожил эксперт.