Командир «Украинской добровольческой армии», бывший лидер «Правого сектора», народный депутат Украины ДМИТРИЙ ЯРОШ в третьей части интервью «Апострофу» рассказал, как относится к критике в свой адрес, какую модель армии стоит позаимствовать ВСУ, как быстро Украина вернет Донбасс и когда украинцы будут праздновать победу в войне.

— Наверное, для вас не секрет, что вас часто критикуют. Как относитесь к тому, что вас обвиняют в недостаточном радикализме, нерешительности, порой – даже в измене идеалам революции (что бы в это понятие ни вкладывалось)?

— Ой, знаете – собаки лают, а караван идет. Сколько всяческого мусора высыпается… Я не на все смотрю, даже свои интервью не просматриваю после того, как они выходят. Мне это неинтересно. Это все – средство.

Всех не осчастливишь, всем не угодишь. Я говорил ребятам, когда только война начиналась: вот увидите, через некоторое время окажется, что нас не было на Майдане, мы ничего не делали. Потом начнут говорить: «Да они и на войне, неизвестно, были ли», «И где там тот Ярош был? Где «Черный»? Где «Червень», «Тихий», «Шум»?.. Никого не было, то все сказки» и так далее.

Мы и к такому готовы. У нас в гимне украинских националистов есть слова: «Не треба нам ні слави, ні заплати – заплатою нам розкіш боротьби. Солодше нам у бою умирати, ніж жити в путах, мов німі раби». Поэтому мы делаем то, что обязаны делать.

Мы – мужчины, мы – граждане, мы защищаем наше государство. Конечно, не идеально. Очень хотелось бы провести парад победы в Донецке. Зайти, зачистку провести, пройтись по городу, потом в ресторане посидеть, на берегу реки… Хочется. И я для этого все делаю, что можно делать.

— Это же будет рано или поздно?

— Да будет, конечно! Нам бы дожить. Донецк и Луганск мы вернем. И уже довольно скоро. Уже не на десятилетия план, так сказать, а на какой-то гораздо меньший срок.

Нам же, как и всем, тоже хочется, чтобы война завершилась. Когда она закончится – тогда можно и с политикой завязать. Внуков воспитывать, книжки писать. Возможно, так и случится скоро. Помните? «Этот День победы мы приближали, как могли»…

— Но из-за гибридности нынешней войны у нас вряд ли будет какой-то конкретный день, который можно будет считать днем, когда закончилась война.

— Насчет востока, я думаю, такой день будет… Впрочем, какая-то дата будет установлена в любом случае. Это как у нас с днем рождения «Украинской добровольческой армии» произошло. Мы считаем, что это случилось 20 апреля, потому что наш первый бой состоялся именно в этот день. Мы же определенные этапы прошли. Сначала были группы «Правого сектора», силовой блок. Затем я сформировал ДУК. Далее сформировали уже УДА, на базе подавляющего большинства тех подразделений, которые были в «Добровольческом украинском корпусе»… Соответственно, мы ведем свою родословную с 20 апреля 2014 года. Возможно, на 20 апреля 2018 года и День победы сделать? Чтобы совместить две даты – чтобы не праздновать много (смеется).

— Хорошая идея! А если серьезно, ваш прогноз о том, что окончание войны – дело не десятилетий, а значительно более короткого отрезка времени, базируется исключительно на интуитивных ощущениях? Или не только?

— Не только. Я же получаю определенную информацию и из-за линии, и по линии фронта. Понятно, что у меня есть какие-то определенные расчеты относительно возвращения украинской власти на украинскую землю.

При этом, когда я говорю об украинской власти, я имею в виду прежде всего власть украинского народа на той территории. И не отождествляю украинскую власть с действующей властью. Потому что эта власть часто не по-украински, к сожалению, действует.

Хотя я упоминал уже ораторские способности президента. А меня еще Василий Иванишин покойный учил, что очень важно, что именно говорят те, кто наверху находится. В частности, президенты. Если они дают какие-то национальные месседжи – то вся чиновничья вертикаль начинает этому подыгрывать. Так уж устроена государственная система. Чиновники даже могут в сердце совсем не разделять всего этого – но все равно тогда они работают на народ и государство. Потому что есть указание, и оно, так или иначе, выполняется.

Поэтому это все очень хорошо. Я понимаю, что молодежь этого уже не понимает, но для меня как для человека, который поднял сине-желтый флаг в апреле 1989 года у себя в Каменском, очень важно, что сейчас, особенно после революции, происходят декоммунизация, украинизация, переименование топонимов и так далее. Для меня это очень важно. Я ради этого жил – и я вижу результат, так сказать. А вот молодежь уже на этом вырастала, потому что они уже в независимом государстве родились. А я помню, как не мог объяснить детям, почему в моем городе стоят памятники Ленину, Дзержинскому. Моей дочке Насте сейчас 23, а в свое время она, еще маленькой, спрашивала: «Папа, а что это оно там стоит?» А я говорю: «Он детей жрал». Потому что как ты ребенку объяснишь? И ребенок спрашивает: «О, так а зачем же он здесь?» А теперь нет. Ни Ленина, ни Дзержинского. Это тоже результат.

К сожалению, наша власть не всегда понимает значение символов. Не только центральная власть. Я и с мэрами или губернаторами общаюсь все время и слышу, что у них более прагматичные соображения. Прагматичный подход, как они это называют.

Но на самом деле символы и символизм играют ключевую роль. Люди даже воюют за символы. Они не воюют за деньги. Они подвиги не за деньги совершают. Ибо что такое жизнь и что такое деньги, когда на грани стоишь?..

Все воюют за символы: за флаг, за гимн, за будущее детей – потому что это тоже символ для подавляющего большинства людей. Поэтому когда мне говорят, что можно было деньги кинуть не на переименование Днепра, к примеру, а на дороги, я с этим не согласен. Даже мой хороший друг Борис Филатов не понимает до конца всю силу символов.

Сейчас, смотрю, Андрей Денисенко начал хорошую кампанию за переименование области из Днепропетровской в Сичеславскую. Это же конституционная норма, там сложный процесс.

— Почему именно Сичеславскую?

— Он объясняет абсолютно логично, что на территории нашей области из восьми сечей было пять. Соответственно – Сичеславщина… И есть исторический прецедент во время освободительной борьбы, когда официально не переименовали, но неофициально называли Екатеринослав Сичеславом. Это абсолютно нормальные вещи – и все это, безусловно, надо делать.