Новый стиль политического лидерства – путинизм – превращается в глобальный феномен.

Что бы ни произошло дальше, 2016 год останется в истории как переломный. Вторжение российских войск в Украину или избрание Дональда Трампа президентом США — все это лишь ухудшит тревожную картину.

А картина следующая: появился новый стиль политического лидерства. И все указывает на то, что он останется с нами надолго. По сути, символ этой тенденции — бывший итальянский премьер Сильвио Берлускони и его болезненно долгое пребывание у власти. Наглый и открыто аморальный политик гнул демократические правила, как ему пожелается, используя богатство и связи в бизнесе, чтобы оставаться на вершине. Многие смеялись над его подтяжками лица и вечеринками с молодыми девушками, из‑за чего непросто было воспринимать Берлускони всерьез. Но пока мир удивлялся ему, политики других стран видели в нем пример того, кто делает все, что хочется.

Среди них был и Владимир Путин, с годами начавший все сильнее компенсировать свой невысокий рост нарочитым мачистским поведением в стиле Берлускони. Многим западным наблюдателям сложно было поверить в то, что Путин ознаменовал рождение нового типа политического лидера, обошедшего Берлускони по всем фронтам. Лидера, чье политическое восхождение было основано не только на полном презрении к принципам демократического правления, но и совершенно преступном поведении, завершившем процесс слияния политической и уголовной жизни в России в единое гангстерское государство. Джордж Буш-младший посмотрел Путину в глаза и увидел “человека, с которым можно иметь дело”; другие восхищались тем, как он якобы положил конец повсеместной коррупции, правившей бал в постсоветской России. Тогда мало кто понимал, что кагэбэшная мафия остановила коррупцию среди своих противников лишь для того, чтобы постепенно превратить страну в собственное феодальное владение.

У Москвы внезапно появилось множество друзей среди экстремистских партий Западной ЕвропыЭтот упрямо державшийся положительный образ Путина изменился только после начала российско-украинской войны, которую многие даже сейчас продолжают воспринимать как внутренний конфликт. Дескать, кризис создал не Путин: это Запад вмешивался во внутренние украинские дела и вынудил Кремль встать на защиту “естественных” интересов России и россиян.

Аргументы идентичны тем, что использовались в 1970–1980‑е, когда рушащийся Советский Союз активно поддерживал и ублажал западных “экспертов”, повторявших тезисы СССР о том, что его окружают враги и мы должны понять, почему Cоюз нуждается в более чем дюжине стран в качестве буфера между собой и НАТО, а также другими “разжигателями конфликтов”.

Однако путинистская политика стала весьма популярной и за границами России. Время покажет, в какой мере российские спецслужбы подготовили почву для этого в те годы, пока Запад мирно спал, но факт в том, что у Москвы внезапно появилось множество друзей среди экстремистских партий Западной Европы — в основном праворадикальных и евроскептических.

Популизм в Европе стал мейнстримом, и почти во всех странах теперь есть праворадикальные движения, настроенные против ЕС и ислама. Победы на референдумах в Нидерландах и Великобритании одержаны за счет лжи и страха граждан перед стремительно меняющимся миром. Во многих странах национализм теперь крепко стоит на ногах, а на европейский континент вернулась тень фашизма.

Но путинистская политика пошла дальше. В Турции авторитарный лидер использовал неудавшуюся попытку переворота, чтобы избавиться от всех, кого можно было заподозрить в несогласии с режимом, и в одно мгновение превратил демократическое правление в фарс. И это явно порадовало Путина. За несколько недель страна, которую год назад называли первым врагом России, внезапно превратилась в ее “друга” и соратника по борьбе с американским империализмом.

В самой же Америке невозможное стало возможным, и человек, вся карьера которого была построена на лжи и провальных сделках, вымогательстве и шантаже конкурентов, выдвинут очень консервативными избирателями в кандидаты на пост президента США. Если он им станет, у Путина появится не просто “друг” в Вашингтоне, но и коллега, разделяющий его политическую культуру, любящий приврать и готовый делать оскорбительные заявления в адрес всякого, кто осмеливается встать на пути.

Большинство до сих пор верят, что Трамп не станет президентом, но это скорее попытка спрятать голову в песок. В марте 2014‑го мы также не могли поверить, что россияне и украинцы будут стрелять друг в друга.

Пора принять тот факт, что путинизм стал вирусным явлением и превращается в глобальный феномен. Пугающая мысль, но весьма реалистичная. Скорее всего, следующим поколениям будут рассказывать, что 2016 год навсегда изменил политическую картину мира. Пишет Роберт ван Ворен,- Голландский советолог, правозащитник, генеральный секретарь международной организации Глобальная инициатива в психиатрии, преподаватель университетов Грузии, Литвы и Украины