Как мы знаем, Дмитрий Ярош объяснил сложение полномочий руководителя национально-освободительного движения «Правый сектор» разногласиями с некоторыми представителями руководящего состава ПС, а, значит, невозможностью полностью контролировать происходящее внутри и вокруг движения.

Такой поворот был неизбежен. Но не потому, что Ярош, получив ранение, вынужден был доверить некоторые направления управления движением своим единомышленникам, которые имели и имеют свой взгляд на развертывание националистического движения. Это следствие, а не причина.

Рано или поздно, частичная потеря контроля и разногласия внутри были неизбежными. В силу причин, системного характера. Выбор, который должен был сделать «Правый сектор», сводился к следующим позициям: институциональная/неинституциональная сфера деятельности; политика/ВСУ. Совмещать эти направления невозможно. Думаю, Ярош прекрасно понимал, что участие в системной политике, в том числе на уровне политической силы и депутатского мандата, всегда связано с элитами и договоренностями.

Национально-освободительная деятельность – это в каком-то смысле всегда антиправовой вид деятельности, связанный с бесконтрольностью, лидер здесь – всегда впереди своей паствы. Фракции же и депутатские группы в ВР вынуждены в той или иной мере считаться с существующими политическими правилами, иначе – они выпадают из системы. Пример «Свободы» времен Януковичадо Майдана наглядно это продемонстрировал. Любой парламентский оппозиционер всегда являлся частью переговорного процесса между властью и оппозицией (формальной или реальной). Рано или поздно, «радикалы», попадая во власть, превращаются в «бюджетников». В этом смысле партийная и национально-освободительная деятельность по способам, ресурсам, энергетике – сложно совместимы.

Для себя лично Ярош, скорее всего, сделал выбор, оставаясь, как он сказал, «националистом, государственником и революционером». А вот в какую сторону будет двигаться «Правый сектор» – вопрос, — пишет Олеся ЯХНО-БЕЛКОВСКАЯ