Акция художника Петра Павленского с горящими дверями здания ФСБ на Лубянке стала самым ярким событием 9 ноября. В блогосфере звучат сравнения горящих дверей с адскими вратами. Люди вспоминают еще советские анекдоты про КГБ, а стыдливо прикрытые металлическими листами двери фактически лишь усилили акцию Павленского.

Елена Эфрос:

«Думаю, что акция Павленского хороша уже тем, что растормошила общество — то, что обычно дрыхнет у телевизора, похрапывая и попердывая.
Только надо чаще. А то оно ведь как? Проснется, оскорбится чем-нибудь, глотнет пивка, рыгнет — и дальше спать».

Виктор Шендерович:

«В многочисленных комментариях акции Павленского в Сети доминирует мнение, что его надо лечить. Пишут это психически крепкие россияне, легко пережившие бомбежки Грозного, Норд-ОСТ, Беслан и прочие массовые смертоубийтва своих сограждан, — как их отцы и деды, не приходя в сознание, легко пережили массовые смертоубиства ГУЛАГа, Катынь, Будепешт, Берлин, Прагу, «афган»…
Как много вокруг психически здоровых людей.
Слава Петру Павленскому».

«Практическая же прелесть акции в том, что она как-бы намекает нам на то, как плохо здесь всё охраняется. Скажем прямо — мощь этого государства сильно преувеличена», — пишет Алина Витухновская.

Егор Седов:

«Вот сколько мы слышали всего, сколько статей написано, сколько книжной макулатуры издано — про «особую касту», про всесилие, про тотальность. Сколько было сравнений со Штирлицем! И… И мы видим, что происходит с самым сердцем этой «касты». И мы видим, как подбежавший полицейский хватает Павленского, нисколько не интересуясь судьбой горящих аЦЦким пламенем дверей. А акционист бежать никуда и не собирался, а если бы собрался, то, похоже, ему бы это удалось.
Так, и куда делся образ гиганта-мамонта?
А вот туда он и делся! Нет его, он — всё.
ДЕСАКРАЛИЗИРОВАН.

Вот примерно это же случится и с результатами очередных опросов, которые так ужасают часть (с удовольствием наблюдаю, что чем выше рейтинг, тем меньше часть) либеральной публики».

«Что интересно, ФСБ на Лубянке — единственное ведомство подавления прав граждан, в современной России, которое не обнесено забором. Смотрите сами: Кремль за забором, здание правительства за забором, мэрия за забором, даже МВД за забором, не говоря уж об Останкино», — пишет Олег Козырев.

Сергей Медведев:

«Самое главное — Павленский перешел от высказываний при помощи собственного тела на тело умирающего Левиафана, показал его слабость и уязвимость — и не случайно контора тут же стыдливо прикрыла двери мещанскими листами профнастила.

Очень интересно, как ответит Левиафан. На их месте я бы квалифицировал это как хулиганство, чтобы минимизировать ущерб, но эти идиоты с инициативой ведь могут и вандализм, и кощунство, и покушение на органы госвласти и 282ю, и экстремизм с терроризмом приплести — и тем станут соучастниками акции, как художник даже и мечтать не смел. Они теперь как рыба на крючке — чем больше дергаешься, тем сильнее насаживаешься.

Хотел написать пошлое «и здесь кончается искусство» — но именно тут оно и начинается».

Алекс Синодов:

«Говорят, что статью «вандализм» в отношении Павленского применили на том основании, что колоссальная историческая ценность здания обусловлена беспрецедентным в истории количеством выдающихся деятелей науки и культуры, посетившим его в период с 1917-го по 1991. От Бабеля, Вавилова и Туполева до Шаламова, Солженицына и Буковского. И еще несколько тысяч. Миллионы «простых советских граждан» не в счет».

Елена Соловьева:

«То, что сделал Павленский — это настоящее искусство. Живое, реальное, врывающееся в нашу повседневность, говорящее с нами. Конечно, сейчас повылазят из всех щелей знатоки и ценители, которые будут объяснять, что это ни фига не искусство, что всё это хулиганство, порча имущества и желание обратить на себя внимание. Но даже они и даже те, кто ни хрена не понимает в акционизме и перформансах, легко считают посыл, который автор вложил в свою работу, даже у них сочетание «огонь» + «Лубянка» вызовет ясные ассоциации».

Дмитрий Запольский:

«Павленский как лакмус моей френдленты — сколько вполне приличных людей сегодня написали какую-то х***ю типа «ну я считаю, что это не искусство, а экстремизм». В бан. Из френдов — вон. Красовского и многих других, которых я с интересом читал. Это сильная акция, которая войдет в историю. И надо быть просто тупицей, чтобы оценивать ее с точки зрения УК РФ. Да и вообще иногда лучше жевать, чем говорить».

Михаил Пожарский:

«Почему еще никто из уважаемых и приличных людей не написал, что Павленский отвлекает внимание общественности от Действительно Важных Вещей (например, от точечной застройки в районе Х*во-Кукуево Московской области)? Непорядок какой-то».

«На воре горит шапка, а на Лубянке — дверь», — пишет Алексей Широпаев.

Сергей Ёлкин также откликнулся на событие:

Павел Соболев:

«В новом и лучшем мире главный вечный огонь Москвы (и всей России) будет гореть на Малой Лубянке, — разумеется, в дверном проеме бывшего здания ФСБ (которое станет мемориальным комплексом), так что о Петре Павленском можно говорить как об архитекторе нового и лучшего мира не только в метафорическом, но и в самом буквальном смысле. И это очень справедливо, потому что не бывает людей прекраснее и значительнее».

«Не понимаю, зачем они потом эту дверь затушили. Дверь в КГБ должна гореть всегда. Плотным красным огнем, с сатанинским гудением. Иначе это не КГБ, а хрень какая-то», — пишет Максим Горюнов.

Владимир Филатов:

«Сотворение Ада!

Павленский — мой герой!
Еще ни одна акция, ни один перформанс художника не был до такой степени прозрачен.
Все-таки, тупым приходилось объяснять смысл: здесь художник хотел сказать это; там художник имел в виду то…
Но СОТВОРЕНИЕ АДА (!!!) из Лубянки — настоящий шедевр!
Даже у самого тупого ватника включится эта ассоциация, ведь Голливуд штампует это клише в каждом ужастике на религиозную тему: Открывающиеся двери, за которыми бушующее пламя!
Круто! Классно!
Спасибо, Петр!»

«Акция художника Петра Павленского — поджог дверей здания ФСБ на Лубянке, чем-то напоминает скандальное приземление немецкого пилота Матиаса Руста на Красной площади в 1987 году. Такое же нехорошее символическое предзнаменование для власти», — пишетАлексей Лапшин.

«ПАВЛЕНСКИЙ — ОДИН ЗА ВСЕХ, ЗА ВСЕХ НАС», — пишет Татьяна Дорутина.

Дмитрий Краюхин:

«»Многих великих пророков считали безумными; на самом же деле, быть может, из них била ключом бессильная нормальность». Так писал когда-то Гилберт Кит Честертон, английский христианский мыслитель.
Павленский — безумен. Причем его безумие на грани (а иногда уже за гранью) пророчества, к примеру, Исаии, который ходил босым и нагим, предупреждая о предстоявшем египетском плене. Или Диогена, который не мог привлечь внимания горожан философскими лекциями, но легко собирал толпу птичьим верещанием».

«Вспоминается уже не Бренер и пр. вплоть до PR, но народовольцы, Некрасов, «дело свято, когда под ним струится кровь». Павленский сумел замкнуть два радикализма — традиционный нигилистический и акционистский — друг на друга, подключить их энергию друг к другу и получить взрывной эффект. Парадоксальным образом это искусство — скрепа из скреп российского культурного сознания и Павленский это просто Репин нашего сегодня», — пишет Глеб Морев.

Сергей Игнатьев:

«— А отчего этот дым там?
— Это горит дверь ФСБ, — ответил Азазелло.
— Надо полагать, что это художник Павленский
— В этом нет никакого сомнения, мессир».

 

Евгений Фельдман:

«Звонок.
— Алло, это КГБ?
— Нет, КГБ сгорело.
Опять звонок.
— Алло, это КГБ?
— Нет, КГБ сгорело.
Снова звонок.
— Алло, это КГБ?
— Вам же сказали: КГБ сгорело!
— А может, мне это приятно слышать…

(старый советский анекдот, извините)».

«- Здравствуйте! Мне, пожалуйста, краски, холст и канистру бензина. — Вы художник? — Да. — А краски и холст вам зачем?» — пишет автор твиттера «Дядюшка Шу».

Сергей Логинов:

«Так еще формулируют:

«Павленский — ум, совесть и яйца эпохи.» (с) Надя Толоконникова

Кто популярен-то? Кто носитель МНЕНИЯ?
Менты считают — Павленский».

Петр Рауш:

«По-пушкински:

«Поднялся ветер. В одну минуту пламя обхватило весь дом. Красный дым вился над кровлею. Стекла трещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль и крики: «Горим, помогите, помогите». — «Как не так», — сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на пожар. «Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, бог тебя наградит».

— Как не так, — отвечал кузнец.

В сию минуту приказные показались в окно, стараясь выломать двойные рамы. Но тут кровля с треском рухнула, и вопли утихли».

«Теперь мы знаем как выглядят Врата Ада. Нужно было лишь правильно подсветить», — пишет блогер Роман Удот.

Роман Доброхотов:

«Ого, сразу после акции Павленского некая неизвестная арт-группа заколотила железом двери в приемную ФСБ!»

«Перформанс «Железный занавес», — комментирует Евгения Литвинова.

«Заварить бы еще», — пишет Михаил Пожарский.

«Жестяной занавес», — комментирует блогер Олег Сакович.

«Мне кажется, замуровать сотрудников — по-своему блестящая идея», — пишет блогер
Yakov N. Okhonko.

«Павленскому хотят дать три года за то, что он поджег двери «памятника регионального значения». А знаете, почему ФСБ — памятник? Потому что там в 30-50-е годы сидели многие выдающиеся представители политики, общества, науки и культуры. Традиция должна продолжаться», — пишет Дмитрий Гудков.

Он же:

«Представьте, что тот же Павленский вышел утром к ФСБ с плакатом в одиночный пикет. Этого никто и не заметил бы, сколько таких пикетчиков только за последний месяц повязали в центре города «без шума и пыли». А раз нормальный протест не работает — у ФСБ начинают гореть двери. И все, кого я читал в Фейсбуке, восторгаются. Не красотой картинки, а именно самим поджогом.

Опять же вспомните: несколько лет назад «Война» поджигала милицейские машины — и не находила ни понимания, ни сочувствия. «Литейный фаллос» всем понравился, а вот поджоги — нет. Говорили тогда, что грубо, что искусство не должно переходить в хулиганство.

Перешло. И стало нормальным. Все потому, что в нашей ватной атмосфере невозможно достучаться до власти иначе. Ватная — это не потому что «ватники», а потому что любой общественный протест уходит в вязкую тишину. Вот ничего больше и не остается.

Можете себе представить, чтобы Суриков вместо того, чтобы рисовать «Боярыню Морозову» кидал мольбертом в царя? — А ведь ровно это и происходит. Потому что другого способа диалога власти и общества уже нет. И искусство адекватно отвечает на такой вызов времени. Мы дошли до той точки, когда низы не могут достучаться до верхов, а те не хотят слышать этот стук.

Властям не нравилась молитва к Богородице? — Получите «мене текел фарес». ФСБ взвешено на весах и найдено слишком легким».

Екатерина Макаревич:

«Я, конечно, понимаю, что художественная акция Павленского у кого-то может вызывать некое неудовольствие и даже отвращение, но вот чего я совсем не понимаю, так почему те же люди в своих мыслях делают и похлеще вещи, воображают всякие, может быть, и преступные фантазии. И нормально.

Спокойно с собой уживаются, не ощущая почти никакого дискомфорта.

Хочется напомнить, что вообще-то мы все небезгрешные. Все.

И те, кто возмущается этой акцией и те, кто защищает.

Вот только разница в том, что вторые имеют смелость вслух заявить о своей поддержке, даже осознавая, что сами неспособны сделать то же или примерно то же, а первые начинают изображать из себя святош, будто бы никогда в жизни не имели даже намёка на то, чтобы просто подумать об этом.

Так вот, друзья, феномен Павленского в том, что он обнажает нашу человеческую суть. Тем самым напоминая и ФСБ и тем людям, которые смирились со всем абсурдом, окружающим нас последние несколько лет, что раз смог он, то смогут и другие.

Это чудовищно смело для нас. Тех, кто просто спрятался от взглядов совести и научился жить в отрыве от реальности.

Я не знаю, согласитесь ли вы со мной, но по мне, так Павленскому удалось зажечь свет и показать всем нам, что вокруг творится.

А вот, как долго будет включен свет, уже зависит от нас. Либо выключим рубильник, либо научимся поддерживать свет самостоятельно, если не хотим вновь оказаться в полной темноте».

Александр Шмелев:

«Если я правильно понимаю основные принципы политического акционизма, сегодняшнее выступление Павленского еще не закончено. Теперь слово за вторым участником этой акции — государством. Если его карательная машина ограничится штрафом или общественными работами — «Угроза» останется просто одним из ярких художественных высказываний эпохи гибридного авторитаризма. Однако зная эту машину, она вполне может превратить его в главный политический жест эпохи — если начнет паять «терроризм», «покушение на основы конституционного строя», «измену Родине», «экстремизм» и так далее. Интересно, хотя бы кто-то в Кремле и вокруг него понимает эту взаимосвязь?»

Елена Рыковцева:

«Армен Гаспарян, на Р-24 представленный как публицист, писатель, радиоведущий: «В Америке Павленский был бы застрелен за этим неблаговидным деянием!!»
Вот что значит писатель! Какой образ! Павленский, поджигающий дверь ФСБ в Америке. Нет, не подстрелили бы, не думаю, разве что удивились бы, поняли и простили».

«Когда оппонент говорит тебе «а в США тебе за это дали бы столько-то лет», напоминай оппоненту, сколько лет дали бы ему самому в Гааге», — замечает Олег Козырев.

«Теперь российские охранители говорят с гордостью: «Да в Америке негров линчуют!» — пишет Александр Дмитриев.

«Кому-то это кажется глупым, кому-то символическим, но но в любом случае — это легендарно. Уже да», — констатирует блогер Горгулья Бо.