У него, видимо, немалая выдержка. Либо отсутствие эмоций. Иначе он должен ощущать отчаяние и обречённость.Ведь что бы он теперь ни делал, приближает его к концу его функции.

Он уже не может контролировать события — те, внутри которых он волею случая оказался, и те, которые он сам спровоцировал. Он не может — и никто не может! — предвидеть, куда нас всех вынесет. Он уже не может гарантировать интересы своего окружения. Да, он уже стал самоубийцей. Даже если это ещё не приходит ему в голову и он все ещё надеется, что удача вернётся. Ведь сколько раз проносило!

Но знает ли он, что начала работать железная логика и те, кто его сегодня облепил, уже ищут нового Lord of the Fleas? И как они начали суетиться… Все очень временно. Особенно всевластие, когда оно оказывается беспомощным. А это уже диагноз. Окончательный.

Лилия Шевцова

Глядя на акции Павленского, мне в голову каждый раз приходят одни и те же мысли. Никакого «Монстра ФСБ» не существует. Захватив власть, получив в свое распоряжение гигантские ресурсы, гигантские бюджеты, абсолютную власть, сто миллионов крайне покорного согласного и готового на все населения, зомбоящик — пропагандистскую машину, невиданную доселе человечеством — и изо всех сил стараясь в этой захваченной кгбшниками стране построить полицейское милитаризованное государоство — они не сумели даже этого.

Пытаясь построить из страны военную казарму, угрохав на это двадцать триллионов, они получили спецназовцев ГРУ — элиту армии!!! — которые в плену на первом же допросе сдают с потрохами все и вся.

Пытаясь построить из страны бараки ГУЛАГа — они получили систему ФСИН, которая отпускает из зоны Евгению Васильеву за бабки.

Пытаясь построить антитеррористический комитет — они получили ведро селитры и слово «детонатор» на лестнице в пятиэтажке в Бирюлево.

А пытаясь возродить НКВД…

Ну то есть смотрите — человек подходит к самому главному зданию в стране, к сердцу этой системы, к той самой страшной мифической Лубянке, которая в полицейском государстве, по идее, должна охраняться так, как не охраняется ничто, самого могущественного ведомства страны, способного творить что угодно и с кем угодно, сажать кого угодно, как угодно и за что угодно, ведомства, от упоминания которого у большинства жителей этой страны случается слабость в коленях, ведомства, на безопасность и жизнеобеспечение которого выделяются средства, сопоставимые с бюджетом страны средней руки, ведомства, которому, по факту, и принадлежит вся наша страна — и вот этот человек подходит к этому зданию с канистрой бензина в руке, обливает его, поджигает, спокойно фотографируется на горящем фоне и вся реакция, которую мы видим в ответ на это — одинокий несчастный дпсник с криками «держи его».

Думаю, что если бы это был не Павленский, а кто-то более организованный — не было бы и дпсника. Разбежались бы все. Как тараканы.

Они просрали, попилили и разворовали все, даже свое собственное ФСБ.

Они держатся только на страхе. Только и исключительно на страхе и покорности. Массовом страхе и массовой покорности. Нет никакой репрессивной машины. В полицейском государстве они не смогли построить даже её.

Проблема в том, что из ста сорока миллионов человек — сто миллионов с этим согласны.

Они же его, художника, желающего их от этого страха и рабской покорности избавить — сами же в ФСБ и сдадут. Сами приволокут. Добровольно. И кнут с наручниками хозяевам обратно в зубах принесут. Репрессивная машина, в общем-то, и не нужна.
И никакой Павленский с этим ничего уже не сделает.

Аркадий Бабченко