После начала переговоров в \»нормандском формате\» в июне 2014 года, уже были многократно сделаны ссылки на Мюнхенский компромисс сентября 1938 года. Я попытался дать историю тех событий под несколько иным ракурсом и у меня начался интересный спор* с питерским историком Александром Скобовым, который ответил мне на заблокированных \»Гранях.ру\» (поэтому я воспроизвожу его текст здесь.

\»Трогательная любовь\» ко мне редакции \»Граней\» вынудила её убрать упоминание моей фамилии, которое было в рукописи, любезно высланной мне автором).

Итак, прежде чем сравнивать Мюнхен-1938 и Минск -2014, необходимо учесть несколько важнейших факторов, которые обычно забывают при анализе событий 76-летней давности.

1. Уже в середине 20-х среди победителей Германии сложился консенсус по вопросу о том, что определяя её восточные границы, немцев незаслуженно дискриминировали, нарушив \»священный пункт\» мирных принципов американского президента Вильсона \»о праве наций на самоопределение\». Поэтому от Германии не требовали гарантировать её границы с Польшей и Чехо-Словакией, давая понять, что она постепенно, мирным давлением восстановит этническую целостность.

2. В охваченной параноическим страхом перед неминуемо возрождённой германской мощью Франции вся военная и политическая стратегия строилась вокруг удержания безумно дорогой, строившейся 10 лет \»линии Мажино\», и поэтому никакая эффективная помощь жертвам германской агрессии в Центральной и Восточной Европе даже теоретически не предусматривалась.

3. С 1919 по 1938 маниакальной позицией Англии было добиться разоружения, в т.ч. от милитаризованной до мозга костей Франции, и одновременно, избежать предоставления бывшей союзнице каких-либо внятных гарантий на случай германского реваншизма. Англия даже согласилась на огромное сокращение своего флота, лишь бы запустить процесс мирового разоружения.

Теперь более обстоятельно. Коллега Скобов прав, что \»запах серы\» в сентябре 1938 года от Гитлера не был столь уж шокирующим. СССР — вот был настоящий \»вулкан\», как раз был пик Большого террора, а Запад стал усваивать сведения о Голодоморе и ГУЛАГе. Всё происходило за полтора месяца до \»Хрустальной ночи\». Коммунистами концлагеря наполнял и Пилсудский. Антисемитизма хватало и в Польше после смерти маршала. Сторонники окруженного таким орелом романтического почитания республиканского правительства Испании расстреливали не меньше своих оппонентов, чем Гитлер.

Теперь о столь необходимом лидерам чутье, в отсутствии которого Александр Скобов упрекает Невилля Чемберлена.

О Даладье — типичном для той поры мелком французском парламенстком интригане, речи нет.

Напротив, с учётом исходных данных и того, что он был обречен следовать настроениям британских депутатов и избирателей, Чемберлен проявил чудеса политической мудрости.
Именно поэтому Гитлер был так раздражён и хмур после своего Мюнхенского \»триумфа\». Фюрер хотел первого показательного блицкрига: под предлогом помощи подавляемым чешскими полками судетским мятежникам, бросить армию и взять Прагу. А потом заставить парализованную ужасом Польшу отдать Данциг, Польский коридор и Верхнюю Силезию.

Вместо этого Берлин был вынужден письменно гарантировать предел своей экспансии, а значит был обречён стать клятвопреступником.

Деморализованную Чехию спасти уже было нельзя. Но шок от Судетского кризиса, когда в лондонских парках рыли траншеи, полностью переломил психологический настрой британцев — они захотели сопротивляться. На этой волне Чемберлен запустил давно вынашиваемую им грандиозную программу модернизации Королевских ВВС. И именно воссозданная им британская авиация дала грозный отпор люфтваффе в решающий период \»Битвы за Англию\» летом и осенью 1940 года. Такая мощная психологическая мобилизация гордых бриттов явно стоила больше нескольких дней героической обороны Праги!

Мюнхен-38 года стал политической ловушкой для Гитлера: ему без войны дали то, за что он хотел воевать формально, заставив тем самым признать, что ему нужно не восстановление \»попранной Версалем исторической справедливости\», но захват и порабощение Европы.

Всё это имеет прямое отношение к \»нормандскому формату\» и Минску-2. Формально Путин получил то, что просил: \»прекращение \»геноцида\» русскоговорящего Донбасса\» и обещание для региона культурно-языковой автономии. И этим попал в \»ловушку Гитлера\».

Неслыханный 16-часовой раунд переговоров с участием французского президента и германской канцлерин сделали восточноукраинскую войну солнечным сплетением европейской политики. Теперь срыв Минска-2 означает не просто вызов принципам ОБСЕ, но прямое оскорбление Москвой Евросоюза, а также даёт возможность Вашингтону подключиться к конфликту, поскольку Париж и Берлин \»сами не справились\».

До Минска Путин был \»ужасным ребёнком\», после срыва Минска он станет \»исчадием зла\». Вот тут-то \»запах серы\» от него станет заметен самому последнему европейскому депутатишке, от голосования которого будет зависеть судьба проектов по организации помощи Украине и полной изоляции России. А не сорвав Минск-2, Путин очутится в ситуации человека, который похоронил все плоды своей 15-летней политики, ради куска депрессивного региона, с голодающими городами и разрушенной промышленностью. Который даже нельзя присоединить, ибо он сам отрёкся от \»Русского мира\».

Кремль хотел сделать Украине вечный нарыв, а получил кусок ампутированного тела, которое даже нельзя приживить и остаётся постараться сунуть его в криокамеру. А Украина, прижгла и перевязала рану. Да, она будет хромать, но ей не будет угрожать гангрена.

Евгений Ихлов

Facebook