Мне бы не хотелось обсуждать частности, типа того, что у Украины настолько молодая (в смысле зеленая) и слабая (в смысле не подготовленная, не умеющая воевать) армия, что уровень вооружения не только не имеет значения, а имеет отрицательное значение. Чем лучше она будет вооружена, тем отчетливее будет понятно, что воевать с Голиафом она не состоянии. Потому что, повторим, разница потенциалов настолько велика, что только от Путина зависит, какого уровня усилие для победы выбрать. И какого объема территорию завоевать.

Да, есть разница между завоеванной и удерживаемой территорией чужого государства (то есть России, как мы помним, легче завоевать, Кабул, чем удержать его). Но это проблема другого временного отрезка: победить Украину России ничего не стоит, удерживать победу она будет на другом историческом этапе.

В этом смысле позиция тех сторонников Украины, которых общественное мнение, казалось бы, справедливо, обвиняет в трусости, в потворстве новому Гитлеру (хотя Путин, без сомнения, не Гитлер и никогда им не станет, не тот уровень манифестации), в попытках умиротворения почувствовавшего запах и вкус крови хищника – куда более рациональна. Чем, скажем, позиция благородных, решительных и смелых, призывающих остановить Путина, пока не поздно; ибо он понимает только язык силы (что справедливо), но его подталкивают вперед мотивы никак не менее могущественные, чем в потенции могут ему противостоять.

И дело не в том, что Путин боится войны намного меньше, чем Европа и Америка, не в том, что военная мощь Путина не сильно уменьшается за счет неразвитой и стагнирующей экономики. А в том, что Путина подталкивает вперед импульсивный имперский менталитет большинства населения. И как бы этот порыв не был самоубийственен в перспективе (а он, без сомнения, самоубийственен), на сокрушительное поражение Украины сил у Путина хватит, и я думаю, что эксперты НАТО это понимают.

Какой выход из этой ловушки, которую Путин соорудил для себя и окружающего мира? Сдавать Донбасс России, отказываться от борьбы за него и устраивать эшелонированную оборону на его границах. Я не берусь утверждать, что Донбасс обязательно станет той костью в горле, которой Путин подавится (такое возможно, но необязательно быстро). Но победить Путина малой войной невозможно: или война должна быть мировой, или быть продуманной, изматывающей и, главное, подготовленной обороной. Сдать, повторю, Донбасс, окружить базами, санкциями по отношению ко всем странам, поддерживающим Путина, готовиться к войне, к которой мировое сообщество сегодня не готово. И понять, что Украина, при всей к ней симпатии, не способна быть бомбой, на которой Путин подорвется. То есть может быть использована как противопехотная мина, если ее не жалко, хотя гибель и развал Украины не будет гарантией остановки Путина.

Теперь посмотрим на внутриполитическую ситуацию в Украине: она противоречива. И не только потому, что Украина не может воевать с Путиным, но и потому, что для нынешней элиты даже такое локальное поражение, как потеря Донбасса, скорее всего, будет эквивалентно потери власти. А власть в Украине (как в России и других постсоветских государствах, за исключением стран Балтии) – единственный конвертируемый товар, способный быть обмененным на все, что угодно.

Но и потому, что среди наиболее распространенных национальных иллюзий – надежда на то, что мир (Запад) освободит Украину от России и обеспечит ей процветание в обмен на прозападный выбор. Не освободит, не обеспечит, потому что не может (хочет ли – другой вопрос, более чем спорный). В любом случае это выше сил Запада, как бы он не был мифологизирован сегодня украинской элитой и украинскими избирателями. Но это та иллюзия, на которой держится равновесие в политическом украинском пространстве.

Победить Россию Украина не может, рационализировать локальное поражение для нее будет сложно, но, на мой взгляд, реальнее, чем тешить себя неосуществимыми надеждами на магию современного вооружения. Как и на страстное желание наказать Путина. Как бы ни очевидна была его злонамеренность в отношении Украины, это сила такого масштаба, которую не победить походя.

Я не хочу сказать, что зло побеждает себя само, или, что это зло – абсолютное (или что оно противостоит абсолютному добру), это зло – относительное к тому выбору, который был осуществлен Путиным в Украине (без скидок на то, что Путин – не первый агрессор в мире, что агрессия по отношению к слабому – распространенное искушение и т.д.).

Но как бы то ни было: время всегда скоротечно для концентрированного и опознанного зла, которое, конечно, не ночная бабочка, но все равно живет за счет избыточного напряжения, трудно совместимого с долгой жизнью.

Михаил Берг