Текущий кризис во многом схож с положением рубежа 1970-х и 1980-х годов. Тогда так же, как и сейчас, страна оказалась в международной изоляции вследствие ввода вооруженных формирований на территорию иного государства. Тогда так же, как и сейчас, экономика переживала стагнацию, в ответ на которую власти не могли предложить ничего, кроме декларативных заявлений о необходимости развертывания научно-технической революции. Тогда так же, как и сейчас, государственный бюджет критическим образом зависел от сырьевых доходов. И точно так же, как и сегодня, ответом на кризис могли стать лишь радикальные преобразования, которые бы позволили демонтировать институты социалистического хозяйствования и перевести экономику на рыночные рельсы. Однако этого не произошло: столкнувшись в середине 1980-х с падением валютной выручки от экспорта нефти, союзное правительство предпочло осуществлять крупные заимствования за рубежом, итогом чего стало фактическое банкротство СССР на заре 1990-х.

По всей видимости, в ближайшие годы мы увидим схожий сценарий. Как показало декабрьское обращение Владимира Путина к Федеральному собранию, президент не считает необходимой существенную корректировку экономической политики. Это, в свою очередь, лишь усиливает риск значительного падения ВВП по итогам 2015 года. После внедрения санкций со стороны США и ЕС крупнейшие российские компании оказались отрезанными от зарубежных кредитов, служивших основным ресурсом их развития. Чтобы избежать риск технического дефолта по полученным ранее заимствованиям, ключевые игроки отечественного реального сектора начали просить правительство о выделении средств из Фонда национального благосостояния, что может привести к дестабилизации государственных финансов. Ничуть не менее разрушительным для экономики окажется и кредитование госкомпаний под залог их облигаций со стороны Центрального банка.

В итоге получается замкнутый круг. Руководство страны не хочет снижать градус внешнеполитической конфронтации и не желает предпринимать системные меры, которые бы могли вернуть экономику на траекторию устойчивого роста. При этом сохранить прежний статус-кво у Кремля не получится: для этого нужны значительные финансовые ресурсы, а их, вследствие экспансионистской бюджетной политики последних лет и нынешней международной изоляции, просто-напросто нет. В результате элита, как и в середине 1980-х годов, будет использовать оставшуюся часть нефтедолларового пирога для поддержания на плаву существующей системы. Итогом станет тяжелый кризис государственных финансов, который и сделает возможным проведение давно назревших преобразований. С высокой долей вероятности России, как и в 1990-е годы, придется проводить реформы без денег. Впрочем, реформы не проводятся тогда, когда все хорошо; наоборот, их реализация, как правило, является ответом на кризис.

Как известно, неотъемлемым атрибутом второй половины 1980-х была общественно-политическая либерализация. Но нужно понимать, что, во-первых, она была частичной, а во-вторых, реальная демократизация была достигнута вовсе не благодаря, а вопреки усилиям союзных властей. Достаточно вспомнить барьеры на пути регистрации независимых кандидатов на выборы Съезда народных депутатов СССР (1989), из-за чего на нем преобладали представители «агрессивно-послушного большинства», целиком и полностью состоявшего из представителей партийной номенклатуры. Или изнурительное трехраундное голосование на пост председателя Верховного Совета РСФСР (1990), победителем которого в очень напряженной борьбе оказался Борис Ельцин. Или препятствование со стороны союзного руководства созданию в российской республике института президентства: во многом с целью «отвода глаз» референдум о его внедрении проходил в один день с плебисцитом о сохранении СССР.

Не стоит ожидать, что сегодня путь к демократизации окажется более простым и что с трудом обретенная свобода не принесет с собой горечь.

Источник: Руфабула