Переход в 2015 год происходит в атмосфере полного тупика, отсутствия каких-либо стратегий урегулирования и нарастания конфронтационной риторики, – пишет российский политолог Александр Морозов в своей статье в газете «Ведомости». Теперь риторика Путина о желательном пересмотре концепции европейской безопасности уже не имеет значения.

Наоборот, общее место сегодняшних экспертных оценок в Европе: крымская авантюра Кремля лишает Россию даже того статуса региональной державы, который был ранее признан в результате десятилетних усилий Путина и его политического окружения. Что уж говорить о претензиях Кремля выступать ревизионистским лидером, предлагающим новые схемы европейской или глобальной политической архитектуры.

Но внешнеполитические и экономические потери — это половина дела, и не самая главная. Главное событие года — «самообнаружение» российского общества, загнанного крымской авантюрой в узкий коридор «новой лояльности». Кремль перезаключил социальный контракт. Украинизация внутренней политики произвела быструю переконфигурацию всего социального пространства. Десятки миллионов чиновников, сотрудников госкорпораций, предпринимателей, чей бизнес связан с госбюджетом, ранее имевших разные взгляды на будущее России, теперь повязаны Крымом. Та же ситуация с гуманитарным сообществом: историками, журналистами, преподавателями высшей и средней школы.

Последствия «Украины» пришли и в каждую российскую семью. Те, кто сомневается в правильности курса Кремля, вынуждены замолчать, избегая конфликта с собственными родителями или детьми. Символической цифрой нового социального контракта являются пресловутые 87% — фиксируемая социологами поддержка Путина и его курса.

В чем содержание нового контракта между Кремлем и населением? В нем три пункта.

1) Переход от Путина к «не Путину» при жизни Путина более невозможен («Нет Путина — нет России»).

2) Изоляционизм — курс, который будет поддерживаться до конца жизни Путина («Россия в кольце врагов»).

3) Страна не самореформируется.

Последний пункт — итог 25-летнего постсоветского транзита: опция просто выключена. Очевидно, что посткрымский социальный контракт окончательно переводит Россию из статуса слабой демократии в персоналистский режим и тем самым переформатирует будущее.

Теперь мы страна, полностью поставившая свое будущее в зависимость от ухода или смерти вождя.

По социальным сетям видно, что тысячи и тысячи людей прекрасно понимают, что этот контракт содержит в себе отложенную катастрофу. Теперь возвращение к самореформируемости, выход из изоляции возможны только в результате крупного гражданского конфликта, военного поражения или глубокого экономического коллапса. Украинизация российской политики сожрала будущее России.

Надо надеяться на поддержание перемирия в Донбассе, но понимать, что это уже не изменит состояния российского общества. «Запад» в новой политической риторике сконструирован так, что с его стороны не может быть никакого рационального ответа, предполагающего восстановление диалога.

Изнутри этого контракта, как это ясно показывает риторика Путина второй половины года, вообще не существует рационального предложения со стороны Кремля для имеющегося в наличии Запада.

Предложения есть только для воображаемого Запада. Новый социальный контракт предполагает плотную оболочку мифологии, которую должно производить (и само потреблять) российское общество. Очевидно, охваченность такой мифологией не допускает никакого обратного хода. Сам факт охваченности — свидетельство того, что перегорели предохранители. Механизмы саморефлексии отказали.

Посткрымский социальный контракт не предполагает окончания — в отличие от контракта первого срока Путина и контракта 2003-2011 гг.

Теперь неизвестно, где и при каких обстоятельствах будут сформированы заново механизмы саморефлексии, предохраняющие общество от деградации.

Это самый тяжелый итог 2014 года.