Из текста будущего немецкого издания моей книги о системе Путина (немецкая версия будет фактически новой книгой с множеством новых статей).

Западные люди, в т.ч. немцы не понимают психологию Путина. Его социальные ориентиры, психологические особенности, тяжелые комплексы сформировались в дворовой ленинградской среде (которую он сам, имея в виду царившие там \»законы\», потом сравнивал с джунглями), среди хулиганов и \»работяг\», в темных закоулках, где прав был тот, кто сильнее, а слово \»интеллигент\» считалось оскорблением. Слабый мальчик из бедной семьи, прошедший через унижения, он занялся дзюдо, чтобы иметь возможность давать обидчикам сдачу. С тех пор он воспринимает мир как агрессивную среду, пытающуюся его унизить, которой противостоять можно только с помощью силы.

Потом он много раз проговаривался, в шутках и метафорах, выдавая психотип слабого мальчика, ставшего хулиганом, чтобы взять реванш над обидчиками. Все эти знаменитые путинские обороты: \»хватит жевать сопли\», \»если бы у бабушки были половые признаки дедушки\», \»сделают обрезание, чтобы больше ничего не выросло\», \»Мощный мужик! Десять женщин изнасиловал! Мы все ему завидуем\» (о бывшем президенте Израиля Моше Кацаве)\» и т.п. выдают агрессивный, сексистый, склонный к насилию стиль мышления Путина. Он искренне верит, что слабые существуют для того, чтобы покоряться и угождать сильным.

Любит повторять: \»слабых бьют\». Такое положение дел не вызывает у него не осуждения и не восторга, а воспринимается, как неизбежная данность, как закон природы. Он втайне очень боится, что если не будет брутальным и агрессивным, его уничтожат или превратят в посмешище. Совсем недавно, отвечая на вопрос о Крыме, он сравнил Россию (а страна для него, как для Людовика 14 — он сам) с медведем, которого всегда будут стремиться посадить на цепь.

\»А как только посадят на цепь, так вырвут зубы и когти\». И добавил: \»если не действовать ( исходя из контекста понятно — если не вести себя жестко и агрессивно) — сделают чучело и повесят на стену\». Логика Путина строится по принципам из боевиков о диком западе — бей первым Фредди, пока не побили тебя. Любые уступки такой человек может воспринимать только, как признак слабости и приглашение к дальнейшему насилию. Уступить же самому для него значит превратиться из насильника в жертву, подставить себя под удар.

В европейском обществе такая социальная психология сохранилась только в маргинальных группах, например, среди профессиональных преступников. В России же она в правящей элите, прошедшей через межклановые криминальные войны 90-х, господствует. Поэтому европейским политика так трудно понять своих российских коллег.

Игорь ЭЙДМАН