\"15954341_news_bigpic\"Все тот же медведь. Все тот же Лермонтов с призывом умереть под Москвой. Все те же американцы, которые пытают узников, летают над нами, пока мы слабые, и расширяются на восток. Все тот же Путин, и надо бы выключить телевизор, но вопросы иногда гораздо интересней ответов, и сюжет понемногу затягивает.

Кроме того, это все-таки новая пьеса. Как минимум в новых декорациях, среди которых можно разглядеть световые табло в обменниках и на тех биржах, где котируется нефть. Короче говоря, Владимир Путин впервые проводил свой сеанс коллективной вербовки в условиях экономической катастрофы и холодной войны. В той небывалой за все 15 лет его правления ситуации, которую он создал сам, обрушив страну на головы соотечественников.

Оттого знакомые образы, стихи и прозаические отрывки обогащались свежими цитатами.

Грозный медведь из старого монолога начал гонять свинок по тайге, питаться ягодками и медком, и кончилось это для него плохо. Злые люди посадили мишку на цепь, вырвали ему когти и зубы, а потом и вовсе набили из него чучело. Чучело еврея, хотелось добавить, но повествовал Владимир Владимирович о другом. О том, что экономическая катастрофа и холодная война — это неизбежное следствие противоборства с вражеским окружением. А иначе было бы еще хуже.

Про поэта Лермонтова мы узнали, что он писал не только патриотические стихи. \»Прощай, — декламировал Путин, — немытая Россия\», отвечая на вопрос о том, кого он имел в виду под \»национал-предателями\» и зачем усиливал в обществе враждебность и раскол. Выяснялось, что можно быть патриотом и думать о красе ногтей, прощаясь с Родиной. То есть на словах любить страну странною любовью, но на деле идти под пули \»за интересы России\», как выразился оратор. Где-то здесь проходила уловленная им \»очень тонкая грань\» между оппозицией и пятой колонной. Лермонтов представал в образе Стрелкова.

Оставалось, правда, непонятным, почему тогда поэта арестовали, сослали на Кавказ в действующую армию, а царь его гибель прокомментировал в том духе, что собаке собачья смерть. Впрочем, историческое обоснование всей этой диалектике Путин находил в новом фильме Михалкова, где такие же, как Лермонтов, \»храбрые офицеры… довели дело до логического завершения — до революции\», а \»их потом революционеры утопили\». Так что в итоге мы опять-таки приходили к выводу, что и Михаил Юрьевич со своими стихами больше вредил России, чем служил, образцом же истинного служения является Никита Сергеевич. Одним словом, экономическая катастрофа и холодная война — это неизбежное следствие противоборства с вражеским окружением. А иначе будет еще хуже.

Да, а Крым здесь ни при чем, и в этом ключе президент РФ высказался дважды и долго еще развивал тему, отвечая на разные вопросы. Предъявляя список преступлений американцев и их приспешников и загибая пальцы. Тут были и \»поддержка терроризма на Северном Кавказе\», и \»попытки дискредитировать\» сочинскую Олимпиаду, и покушения на сибирские наши земли (не китайцев же он имел в виду), и \»отхапанный\» у Мексики Техас под пятой оккупантов, и \»американские базы по всему свету\», и бюджет Пентагона, и, наконец, санкции. То есть экономическая катастрофа и холодная война… ну вы поняли.

Заметно распаляясь, Путин убеждал аудиторию в том, что телега в наших отношениях с Западом всегда стояла впереди лошади и экономическая катастрофа была запрограммирована, вне зависимости от действий Кремля в Украине. Тотальное одиночество и обвал рубля — все это было неизбежно. В ходе долгой своей пресс-конференции Владимир Владимирович внушал себе и собравшимся, что он ни в чем не виновен. И этот образ агрессивно оправдывающегося Путина тоже был новым. Стоило посмотреть.

Собственно, потому он так охотно говорил про политику, про заколебавшего всех медведя и про несчастного Лермонтова, и сам предоставлял слово иностранцам и оппозиционно настроенным россиянам, что об экономике говорить ему совсем не хотелось. Жалеть не о чем, правительство и Центробанк делают что могут (а не могут в сущности почти ничего), \»отскок в плюс\» неизбежен, а когда — бог весть, ну два годика потерпите… Это все, что он мог сказать.

В ситуации, когда паника нарастает ежедневно, западные компании приостанавливают или сворачивают бизнес в России, а в провинции уже кончаются деньги в банкоматах и толпы обескураженных граждан штурмуют отделения Сбербанка, обещания Путина звучали как издевка — и он, пожалуй, об этом догадывался. Однако роль затвержена на всю жизнь, и на сцене, широко расставив руки, как бы желая одновременно и успокоить и сграбастать публику, среди новых декораций сидел старый Путин.

Он привычно врал, утверждая, что российский суд способен установить вину или невиновность Надежды Савченко, Олега Сенцова и других украинских пленников. Что среди воюющих в Донбассе российских граждан сплошные добровольцы, которые \»за это денег не получают\». Что Игорь Сечин — \»эффективный менеджер\», а размер его зарплаты президенту неизвестен, как и своей собственной. Вот это все слушать было довольно тяжело и очень скучно как всякую затверженную ложь, к тому же вполне предсказуемую. А скука привычно соединялась с болью, поскольку выходило, что и обложенный санкциями Путин на компромиссы идти не намерен и отпускать своих узников не станет.

Нечто человеческое в смысле самооценки промелькнуло в его речах только один раз. Когда его спросили про личную жизнь и он рассказал случай. \»Мне мой один приятель из Европы, большой начальник, как-то недавно после событий прошлого года говорит: \»Слушай, у тебя есть любовь?\» Я говорю: \»В каком смысле?\» — \»Ну, ты любишь кого-нибудь?\» Я говорю: \»Ну да\». — \»А тебя кто-нибудь любит?\» Я говорю: \»Да\». Он, наверное, решил, что я озверел совсем\». Заигравшийся актер вдруг увидел себя со стороны, чужими иностранными глазами и даже посмеялся над собой. Как бы догадавшись о том, что про него люди думают. Но это было минутное состояние, и выступавший снова уполз в свою нору, обрастая медвежьей шкурой.

Пишет: Илья Мильштейн