\"Новороссия\"Доктор политических наук, научный сотрудник St. Antony’s College Оксфордского университета Владимир Пастухов выложил в сети статью, в которой он рассказал о необольшевизме в России. Отметим, что о том, что в России необольшевизм, а не в коем случае не фашизм (под ним необольшевики понимают нацизм) впервые сообщил Кавказ-Центр.

В обширной статье Пастухов в частности пишет:

«Русское общество пришло в движение. Причем, в отличие от событий двухлетней давности, речь идет не столько об активности интеллигенции, сколько о действительно широком народном движении, охватившем самые разные социальные слои. Уже поверхностного взгляда будет достаточно, чтобы разглядеть религиозную природу этого движения.

Даже у людей, склонных в обычных обстоятельствах к рациональному поведению и рассуждению, в нынешних условиях способность критически осмысливать происходящее оказалась существенно снижена. Крымнаш — это не столько политический лозунг, сколько символ веры. Евразийство, получившее статус официальной идеологии в России, генетически связано с русским большевизмом. Свою родословную евразийцы ведут от бесов Достоевского. Это эволюции большевизма, на которой происходит его полное и окончательное разложение.

Религиозная природа большевизма, его глубинная связь с православием и укорененность в русской культуре не были секретом еще в начале XX века —  «Вехи» были написаны именно об этом. Существуют три источника, три составные части большевизма: 1. западничество, 2. славянофильство и 3. православная религиозная традиция.

В середине XIX века  верхушка русского общества разделилась на два глубоко враждебных друг другу лагеря: западников и славянофилов, которые полагали, что России надо порвать с Европой и вернуться к допетровским ценностях. В этом не было ничего специфически русского.

Английский историк Арнольд Тойнби писал по этому поводу, что в любом отсталом обществе, которому нужно противостоять более сильному в военном и экономическом отношении противнику, возникает два течения: иродианство — ратующее за копирование институтов более удачливых соседей, и зелотизм, призывающее к глухой изоляции.

Народническое движение создало идеологический оксюморон — охранителя-модернизатора на православной чувственной подкладке. Следующей исторической производной от народничества стал большевизм — сектантское политическое течение, странным образом сочетавшее в себе радикальное западничество с не менее радикальным изоляционизмом. Большевизм, с одной стороны, вырвал Россию из Европы, а с другой — провел самую мощную и самую массовую европеизацию России со времен Петра I.

Большевик — это светский православный реформатор, поэтому столетие спустя большевизм был так легко конвертирован обратно в, казалось бы, совершенно враждебное ему православие. Тем, кого сегодня называют в России православными чекистами (называет, больше такого определения ни у кого нет — КЦ), не потребовалось никакого усилия, чтобы выйдя из обкома, войти в храм.

К 1970-м годам большевизм окончательно выродился, повторив судьбу русского православия. После распада СССР эти идеологические воды снова поднялись на поверхность. Случилось второе пришествие большевизма в русской истории.

Старая дискуссия между западниками и славянофилами вспыхнула вновь, как внутренняя дискуссия двух идейных осколков большевизма. Второе пришествие большевизма оказалось не менее губительным, чем первое.

Историческая драма по-настоящему развернулась двумя годами позднее, после очередного витка украинской революции.

Оба осколка синхронно уплотняются. В либеральном лагере и в патриотическом лагере произошла идеологическая кристаллизация, в результате которой доминирующим течением на обоих политических полюсах стал фундаментализм — то есть наиболее радикальное, негибкое, нетерпимое и догматическое крыло.

Два идейных течения, являющихся политическими антагонистами, но выросшие из одной «большевистской шинели, стали со временем стилистически неотличимы друг от друга.

Судя по всему, на этом история большевизма в России завершается. Многим может показаться, что этот вывод не подтверждается эмпирически — достаточно взглянуть на то всеобщее ликование, с которым русское общество встретило новый патриотический курс правительства. Этим людям следует напомнить, что двадцать лет тому назад то же самое русское общество с не меньшим энтузиазмом приветствовало русских либеральных реформаторов.

Весь этот новый «русский мир» с его главным проектом «Новороссия» является абсолютным политическим и идеологическим фейком.

России еще только предстоит сделать свой главный исторический выбор. Выиграть право стать застройщиком будущей России может только совершенно новая сила, которая должна прийти на смену большевизму: либо настоящие либералы, либо настоящие фашисты (так русские большевики, включая Пастухова, называют нацистов — КЦ)», пишет Пастухов.

Отметим со своей стороны, в России просто неоткуда взяться настоящим либералам и настоящим нацистам. Народ не тот. В России вместо них будут новые необольшевики.

Говорить о «застройки будущей России» вообще преступно. Не России надо спасать, а людей от России (включая самих русских), разделив имперскую гадину на 150 исходных государств.