Товарищи по \»санкционному несчастью\» – Россия и Иран, решили сообща бороться против доминирования западных валют во взаиморасчетах. Об этом, по сообщению ИТАР-ТАСС, заявил глава Смешанной ирано- российской торговой палаты. По его словам, Россия и Иран создадут совместный банк для финансирования торговых и экономических проектов, который смог бы осуществлять взаимный обмен валют и, тем самым, избавиться в международных расчетах от долларов, евро и фунтов. Причём, такое решение выдаётся как возможность открыть новую главу в торговых отношениях двух стран.

Чем ж реально обернется для экономик и финансов России и Ирана бегство от \»сатанинских валют\» и как удержаться в одной \»санкционной лодке\» двум странам, богатым углеводородными ресурсами и, следовательно, потенциальным конкурентам на мировом рынке нефти и газа? Кремлю необходимо помнить, о том, что выйдя из санкций заклятый друг Иран будет наращивать экспорт энергоресурсов, прежде всего природного газа – главной опоры власти путинского режима. Об этом недвусмысленно заявил президент Исламской республики аятолла Х.Рухани в конце сентября с.г. в кулуарах ежегодного заседания ГА ООН в Нью-Йорке. Он в частности сказал на встрече с президентом Австрии о том, что в случае снятия санкций и инвестирования достаточных средств в создание современного трубопровода, Иран мог бы к началу 2020- х годов поставлять в Европу до 20 млрд.куб. м газа в год.

Подобное заявление президента-аятоллы выглядит странно, если не сказать недружелюбно по отношению к России, которая многое делает для преодоления ИРИ западных санкций из-за её ядерной программы, причём когда Кремль сам находится в конфронтации с США и ЕС по украинскому вопросу. И совсем непонятно, зачем Рухани настораживает Москву, с которой в августе на заседании российско-иранской межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству был подписано бартерное соглашение по сделке \»нефть в обмен на товары\», под которое и будет создаваться совместный банк. В соответствии с соглашением, Россия будет закупать у Ирана до 3-х млн. т нефти в год, а Иран, в свою очередь, на вырученные средства будет приобретать российские товары. Таким образом путем взаимозачетов страны будут осуществлять двустороннюю торговлю. Этот механизм – не нов. Его широко применял Советский Союз во внешней торговле со странами, испытывающими трудности со свободно-конвертируемой валютой. Получается, что в настоящее время Россия помогает Ирану в реализации своего основного экспортного товара и поддержании экономики на нормальном уровне в условиях сохраняющихся международных санкций.

Что касается России, то возвращение, по политическим соображениям, к старым, давно отжившим схемам расчётов во внешней торговле, дабы \»насолить\» Западу, вряд ли отвечает потребностям ее экономики и финансов. Торговля в иранских риалах, египетских фунтах, турецких лирах, монгольских тугриках и других второстепенных денежных единицах на условиях бартера и клиринга позволит решить задачи лишь в краткосрочном плане. В долгосрочном же отношении это не будет способствовать росту валютных резервов страны, более широкой интеграции России в мировую валютно-финансовую систему, ограничит и без того проблемный доступ на международные рынки капитала. Вот пусть и решают советники Путина, типа академика Глазьева, что лучше для страны: налаживание отношений с США и Европой или же находиться на задворках мировой экономической и финансовой системы.

На примере Ирана хорошо видна опасность экономических рисков при построении отношений по принципу объединения против общего противника. Нет ничего удивительного в том, что Европа не прочь в перспективе уменьшить зависимость от российского газа и за счет иранского голубого топлива. Благо второе лицо режима мулл в Тегеране намекнул на это. Трудно сказать, чем закончится для путинской администрации двойная игра аятолл: с одной стороны они пользуются поддержкой Москвы, с другой – предлагают стать поставщиком газа на внешние рынки в ущерб Кремлю. Осталось ждать недолго: 24 ноября планируется решающий раунд переговоров по ядерной программе Ирана, где могут быть прорывные решения.

Кямран Агаев