Почему продемократические протестующие в Гонконге продолжают борьбу, в то время как их единомышленники в моей стране потерпели неудачу? Самый простой ответ – потому что даже гонконгские студенты, которые, едва ли помнят переход власти от Великобритании к Китаю в 1997 году, привыкли к своему особому статусу и особым правам по сравнению с остальной частью Китая. Пламя же российской демократии, напротив, лишь изредка вспыхивало перед тем, как президент Владимир Путин тушил его, а воспоминания о хаосе и коррупции 1990-х не относятся к числу любимых у большинства россиян. Благодаря десятилетиям антидемократической пропаганды и уничтожения гражданского общества, россияне боятся, и небезосновательно, что свержение Путина может привести к куда более худшим последствиям.

Но есть более глубокие причины. На самом деле, коммунистической диктатуре Китая нужны эти люди – в особенности молодые, образованные, мыслящие глобально, а Путин в таковых не нуждается. Гонконг до сих пор является крупной и стратегически важной частью китайской экономики, которая зависит от потребителей из свободного мира. Потребителей, имеющих гораздо больше информации о протестах, чем кто-либо в условиях жесткой цензуры Китая. Повторение разгрома \»Тяньаньмэнь\» но в Гонконге, транслируемый по всему миру на айфонах сделанных в Китае, может превратить надпись \»Сделано в Китае\» в кровавую метку.

С другой стороны, Путин не видит никакой пользы от россиян, особенно молодых и образованных. Он со своей хунтой превращают страну в зависимое от нефти государство. А экспорт природных ресурсов не требует наличия предпринимателей, программистов, не говоря уже о писателях и профессорах. Странам-потребителям тоже сложно бойкотировать нефть и газ. Для этого требуется согласованная политическая воля – качества, которое куда реже встречается в свободном мире, чем платина и бриллианты в Уральских горах. И Путин об этом хорошо знает.

Десятилетия экономического и политического сотрудничества с Западом и улучшение качества жизни должны были либерализовать страны с диктатурой и обеспечить рычаги воздействия на них. Но рычаги воздействия полезны, лишь когда их применяют, и не факт, что западные страны собираются сделать это. Через семь месяцев после того, как Путин аннексировал Крым и два с половиной, как \»дружественные\» России войска сбили пассажирский авиалайнер над Украиной, Европа все еще \»рассматривает\» возможные пути замены российского газа. Евросоюз получает треть потребляемого объема нефти и газа из России, при этом скупая свыше 80% экспортируемой российской нефти. Вместо того, чтобы использовать это огромное экономическое влияние для сдерживания путинской агрессии, европейцы симулируют беспомощность.

У граждан Китая и России с их авторитарными властями схожие социальные договоренности: экономическая стабильность в обмен на права человека. Обеим странам свойственны жесткая государственная пропаганда вместо новостей и минимальная свобода слова и собраний. Главное отличие в том, что китайский режим построен на обширной коллективной и идеологической базе, которая вряд ли подвергнется резким сдвигам. Путинская Россия, с другой стороны, являет собой одну из самых опасных и непредсказуемых форм правления: диктатуру одного человека. Стремительно растущие цены на нефть в 2000-х позволили Путину выполнить, хоть и незначительно, его обещания о пенсиях и заработной плате. Китай же начал с гораздо более низкого уровня, и ему удалось вытащить миллиард человек из бедности, превратив всю страну в мировую фабрику. Глобализация и интеграция с богатыми и свободными экономиками сделали российский и китайский сценарии возможными.

Причина, по которой развитые страны не хотят давать отпор, в том, что большинство потребителей в этих странах предпочитают не знать, откуда пришли их телефоны и газ до тех пор, пока цены держатся на низком уровне. Случайный скандал из-за нечеловеческих условий труда на китайских фабриках быстро и без труда забывается когда появляется новые кроссовки или гаджет.

Споры между Вашингтоном и Москвой, либо Пекином были сразу же подвергнуты критике (зачастую, самими же политиками), и названы \»возвращением к Холодной войне\». Использование этого клише сегодня нелепо, ибо оно значит забыть, а не следовать примеру того, как велась Холодная война и что привело к победе в ней. Вместо того, чтобы придерживаться принципов разделения добра и зла, правды и обмана и универсальных ценностей человеческих прав и человеческой жизни, мы имеем \»конфликт\», \»перезагрузку\» и моральную идентичность. Холодная война была выиграна не только благодаря военному или экономическому превосходству, но и пониманию того, что я, гражданин бывшего СССР, без иронии называю традиционным американским ценностям. Главной из них является осознание важности свободы личности и того, что ради нее можно идти на жертвы, бороться и даже умереть. Сегодня протестующие в Гонконге показывают превосходную готовность поверить в это утверждение.

Мы не можем решить проблемы глобализации с помощью инструментов их породивших. Нам нужны новые механизмы противостояния глобализированным диктатурам России и Китая. Эти механизмы должны быть основаны на моральных принципах – единственном оружии, которому враги демократии не могут противостоять. Что становится еще более очевидно, когда эти враги располагают ядерным оружием, что делает военную конфронтацию невозможной.

Протесты в Гонконге также опровергают теорию, которую я шутя называю \»генетической концепцией демократии\». Много лет я слышал, что русские (или арабы, или китайцы) просто не склонны к демократии. Им нужна \»сильная рука\», или они хотят \»жесткого правителя\». Это всего лишь одна из теорий, которую люди, родившиеся в свободном мире, используют, чтобы замаскировать свое правовые привилегии, свое позорное бездействие. Это унизительно и постыдно: стоит только вспомнить две Германии или сегодня посмотреть на две Кореи или Тайвань.

Верно лишь то, что

никому просто так не даются демократия, или даже элементарные права человека. И за эти ценности всегда нужно бороться.

И если храбрые студенты из Гонконга могут напомнить об этом миру, то их протест уже удался.

Гарри Каспаров