Помню тот день, 12 июня, когда из Донбасса поступила новость о целых двух танках у сепаратистов. Это был шок, как всегда. Откуда, черт побери ?! Нет, ну ясно откуда — из России. Но что это значит, это новое безумие? Неужели \»он\» и эту черту переступил?

Чуть позже в сетях начали самоуспокаиваться: это не настоящие боевые танки, а снятые с постаментов танки-памятники. Они, сепара, их только для понтов гоняют. Понятно, что успокаивались мы недолго, и реальность, тоже как всегда, оказалась более жестокой.

Сейчас, два с половиной месяца спустя, речь идет о десятках, если не сотнях вражеских танков. В какой-то мере мы даже привыкли к тому, что они проникают. Шока от этого уже не бывает. Это тогда, перед 12-м июня, мы наивно полагали, что наша граница на востоке надежно заблокирована. А потом подтвердились слухи, что она существует только на картах.

И все же я удивляюсь Путину. Если он выбрал эту издевательски-придурковатую манеру общения с миром и \»на голубом глазу\» плетет о каких-то, например, \»заблудившихся десантниках\», то почему бы ему и в постаментные танки не поиграть? Их же действительно там Донбассе на постаментах сотни. Мог бы и озвучить версию — чисто по приколу. Сняли с постаментов, поставили на ход — вот и воюют сейчас. Пусть бы все эти западные умники-эксперты потом с неделю бились над опровержениями и спутниковые снимки показывали.

Путин стебется, и это плохо для человечества в целом. Но еще хуже то, что западные лидеры все равно к нему обращаются и просят объяснений. Впечатление такое, что им больше всего нужно хотя бы что-то от него услышать. Что-нибудь, ну пожалуйста. Им кажется, что это диалог. Пусть это будет очередная абсолютно издевательская ложь, тупая отмазка — они проглотят. Они как зеницу ока ценят тот факт, что он вообще еще ​​отвечает. Им может казаться, что пока он отвечает, он безопаснее. В их ментальности, пожалуй, элементарно не укладывается это раздвоение: с одной стороны откровенно валять дурака, формулируя на внешний мир всевозможные позитивно-пустые месседжи, с другой — хладнокровно и на полном серьезе делать дальше свое. То есть шаг за шагом наращивать свою преступную агрессию. Интересно, западные лидеры все еще думают, что у нее есть предел?

На самом деле с этой чертой все примерно так же, как и с нашей границей на востоке. Вроде есть, но нет. Должна бы быть, но не имеется.

У Путина ее нет. А у Запада? Или он уже определился, где именно должен начаться его вооруженное сопротивление? Потому что в этой истории просматривается определенная очень четкая закономерность. Хватает Обаме сотый официально отметить, что его страна не будет воевать на украинской территории, как тут же, буквально в течение часа-двух, на эту же украинскую территорию вползает очередная сотня российских танков. Путин реагирует моментально. Каждое заверения Запада о недопустимости для него любых военных действий Путин воспринимает как прямое поощрение: о\’кей, проглотят и это. Будут, конечно, снова звонить — слеплю им снова горбатого.

Я все понимаю. Воевать и дорого, и неудобно, и очень рискованно. Особенно для демократических систем. Особенно если \»дорого\» ​​для них решающий фактор. Тираниям это удается значительно лучше, хотя — внимание, Россия! — для многих из них это закончилось летальным исходом. И не просто летальным, а очень даже летальным, катастрофически.

Но демократиям все же тяжелее. Я видел документальные кадры 1939 года с резко недовольными физиономиями парижан, которых заставляют — и это в мирной Европе, в солнечном счастливой Париже! — учиться пользованию противогазом. На их лицах сплошное раздраженное \»зачем\». Гитлер захватил Гданьск? И что нам теперь — воевать? Вообще Гданьск немецкий город, Гитлера надо по большому счету понять. Так что отстаньте вы со своим Гданьском, мы не будем за него умирать. Договаривайтесь с этим сумасшедшим любой ценой, потому что мы войны не хотим и не воспримем.

Пришлось, однако, вскоре воспринимать.

Сравнения с 1938 и 39-м годами уже, как справедливо и не раз отмечено, набили оскомину. И все же я не удержусь, ибо вот и снова вспоминаю наш еще майский разговор с Адамом Михником. \»Не будете умирать за Донецк? — обращался Адам не столько к берлинской публике, как к западным лидерам, физически, правда, отсутствующим. — За Киев тоже? И за Львов нет? Может, хотя бы за Таллинн или за Ригу? Скажите наконец Путину, за что вы точно будете умирать!\»

Ему громко и бурно аплодировали. Похоже на то, что в той театральной зале тогда собрались исключительно единомышленники.

Но западные лидеры, похоже, ничего этого так и не услышали. Ни в тот раз, ни тысячи других. Однако сложные и неудобные решения, которые они обязательно примут, все равно никуда не денутся.

Точнее — им от этих решений, как и от исторической ответственности, никуда не деться. Не получится. Кремлевский партнер не даст.