О московском слуховом аппарате и бытующих там теориях рассказала российская журналистка Юлия Латынина в программе «Код доступа» на радио «Эхо Москвы»:

Если целью Кремля было присоединение всей Новороссии и прокладка сухопутного коридора к Крыму и, тем более, Приднестровью, то очень сомнительно, что – особенно для Приднестровья – получится. И этот проигрыш, самое смешное, уже, видимо, потому, что Кремль медлил, потому что мне легко представить себе, что российские войска возьмут Мариуполь и Донецк, и Луганск, но мне как-то трудно представить их себе в Запорожье. Вот, почему Кремль так долго медлил.

На мой взгляд, есть два резона. Во-первых, ждали санкций Запада, потому что нельзя сказать, что ввели войска, но появились военные, появилась серьезная техника, когда стало ясно, что Запад ни при каких условиях воевать не будет. Причем заметьте, что после сбитого Боинга была взята пауза. В этом смысле визит Ангелы Меркель был, конечно… Она подписала смертный приговор Украине. Не ясно, будет ли он приведен в исполнение.

Во-вторых, конечно, я думаю, что тут был вопрос неправильных вводных, потому что все время действовали исходя из не очень правильных представлений о том, что происходит. Сначала, видимо, в Кремле думали, что вот Новороссия сама вспыхнет – надо только чуть-чуть подуть, еще чуть-чуть плеснуть бензину – руки останутся чистыми. В этом смысле Кремль сам себя загнал в угол. Потому что, ну как? Уже столько подуто, столько плеснуто, всему Западу ясно – Запад говорит: «Российская агрессия», Запад говорит о том, что Россия постоянно врет. В общем, результатов никаких нет и получается, что Россия теряет лицо. То есть великая держава дула-дула, плескала-плескала, а пришла украинская армия и разорила «луганскую песочницу». Ну, разве так можно обращаться с великими державами?

Но самое, мне кажется, в другом, потому что, конечно, если начнется впрямую война, то ставки будут очень высоки, и тот, кто потеряет эту войну, потеряет власть. Вообще, у меня есть подозрение, что в Кремле сейчас тоже рассчитывают на этот вариант в смысле Украины; и, что поскольку украинская армия, как я уже сказала не самая лучшая на свете, мягко говоря, то это поэтапное введение войск может быть связано с тем, что… пусть тогда в Киеве случится новый Майдан. Грубо говоря, что ждут 17-го года. Вот, как после февраля случился октябрь в 17-м году, то Кремль очень сильно может надеяться на то – по крайней мере, такие разные слухи доходят, – что украинская армия, которая не особенно хочет воевать в один момент вместо того, чтобы воевать против российской армии она добровольческие батальоны с криком «Нас предали!» ломанется в Киев на Майдан и снесет правительство Порошенко и после этого, естественно воевать уже будет некому.

То есть в свое время немцы завезли в литерном вагоне Владимир Ильича Ленина и не пожалели – как была разложена российская армия в Первой мировой войне. Вот, думаю, что этот урок Первой мировой войны учитывается сейчас российским командованием. Насколько это реалистическое предположение, учитывая, что их предыдущие вводные не были достаточно реалистическими, я не знаю, но, во всяком случае, можно сказать, что признаки этого наблюдаются, и наблюдаются признаки в Украине, что «Вот! Командиры нас предали, спасайся, кто может! Ща мы им покажем!». И, тем более, что там, действительно, в украинской армии происходит страшная неразбериха и трудно понять, по какой причине, когда один добровольческий батальон «Донбасс» практически взял Иловайск, два других добровольческих батальона из этого Иловайск при этом попутно сбежали, а там никого не было. И Украина ничего делал, чтобы помочь Донбассу, и в те несколько дней, которые медлили украинские войска, как раз и вошли профессионалы, российские военные, хорошо подготовленные.

Мне кажется, что это очень высокая ставка, что тот, кто проиграет войну, если она будет официально объявлена, потеряет власть. Конечно, если ее проиграет Украина, то власть потеряет Порошенко – его сметет новый Майдан. А если ее проиграет Россия, то власть потеряет нынешняя власть.В этом проблема относительно маленьких победоносных войн.

Вот есть уроки российско-грузинской войны. Президент Михаил Саакашвили был гениальным реформатором, сделавшим новую Грузию. Он проиграл войну и все, и в конечном итоге это его погубило. Я очень хорошо помню, как я после войны ездила в Грузию и общалась с грузинской оппозицией. Они били себя пяткой в грудь и говорили: «Надо было делать не так». Я говорила: «А, как именно надо было делать?» Они говорили: «Мы не знаем, как, но не так». И на уровне эмоциональном это сермяжная правда, потому что в войне не считается, почему проиграл – считается проиграл или нет.

И все-таки, мне кажется, что достаточно далек от предрешенности исход войны, если она перерастет в открытую стадию. Как я уже сказала, она не совсем переросла, как это ни странно, то есть еще варианты. Дело не в том, что украинская армия воюет насколько лучше, чем ожидалась, во всяком случае по сравнению с «луганскими». Так я понимаю, что украинская армия воюет лучше, чем «луганские», но боюсь, чем российская профессиональная армия. И дело не в том, что она защищает родную землю. Дело как ни странно в одной очень важной тактической категории, которая называется ложь. Вот в свое время великий адмирал Ямамоту сказал, что как только вы начинаете лгать – считайте, что война проиграна.