21-летняя Виктория из Киевской области, которую друзья за бесстрашие называют Дикая, за полгода прошла путь от кухни Євромайдана до участия в боевых действиях. Сейчас Вика воюет на территории Луганской области в составе батальона «Айдар», который был создан в мае 2014 года и находится в подчинении Министерства обороны Украины. Батальон стал известен во время боев за северные и центральные районы Луганской области, в частности, во время освобождения города Счастье, когда бойцы батальона ликвидировали 58 боевиков. Корреспондент НБН пообщался с Викторией в Киеве, куда она приезжала на пару дней, чтобы защитить диплом и подлечиться от полученных в бою ранений. Вскоре после интервью она вернулась назад на Донбасс, на войну. Девушка попросила не называть ее фамилию, чтобы не волновались родные.
— Как ты попала в «Айдар»?

— С первых дней была на Майдане, сначала волонтером на кухне. После событий на Грушевского пошла в 39-ю сотню самообороны. Потом добровольно мобилизовалась в «Айдар».

«Айдар» вообще формировался как батальон добровольцев с Майдана, поэтому многие попали туда сразу с Майдана, даже не заезжая домой. Собирались сотни, друзья, которые перед тем побывали в боях на Майдане, прожили здесь полгода. Большинство людей не хотели идти в батальоны, которые подчиняются МВД.

— Кто служит в батальоне?

Процентов 80 – это с Майдана, еще 20 – переведенные из других воинских частей действующие военнослужащие. Есть люди, которые воевали раньше, прошли Афганистан, Ирак. Есть успешные менеджеры, бизнесмены.

Географически «Айдар» представляет всю Украину. У нас есть ребята из Крыма, где-то 20% – из Луганщины. Они даже смеются, что они «луганские бандеровцы».

Девушек в батальоне немного. Они все с Майдана, родом многие из восточных областей. В основном, работают на штабных должностях или в медицинских частях.

— Кто вас обеспечивает необходимым: боеприпасами, продовольствием?

— Министерство обороны почти не выделяет ничего. Все, что нам привозят, собирают люди, которые остались на Майдане. Они занимаются координацией, собирают продукты, средства, закупают все и привозят сюда. Очень помогают также местные. Привозят овощи, хлеб – кто, что может.

Бронежилетами нас тоже обеспечил Майдан, это бронежилеты из Укрдома, сейчас еще помогают волонтеры. Форму, обувь покупаем за свой счет или же, опять-таки, на средства, собранные волонтерами.

Оружие мы ждали месяц. Батальон был обеспечен оружием на 30%, остальные – ждали. Проблема в том, что оружие выдается военной частью, когда человек уже оформлен. Мы сначала туда поехали, уже потом нас оформляли. Даже сейчас 20% еще не оформлены. В основном из-за бюрократии.

Например, человек приехал из Крыма, и для того, чтобы его оформить, нужен ответ на запрос от военкомата, который находится на оккупированной территории. Та же история с добровольцами из Луганской или Донецкой области, из городов, занятых террористами. Потом получается, что ребята возвращаются домой раненные или, не дай Бог, «200-м грузом», а официально – они никто, они были добровольцами просто. Мы сейчас даже не являемся официально участниками АТО, хотя проводим совместные операции.

— Как к вам относится местное население?

— Местные уже привыкли к нам, им так гораздо спокойнее. В Старобельске и других населенных пунктах, где мы были, большинство населения за Украину. Но они очень боятся местных сепаратистов. Таким людям сепаратисты «коктейли Молотова» в окна бросают. К нам подходят местные и тихонько говорят: «Слава Украине!».

С мирным местным населением у нас конфликтов не было. Были вооруженные конфликты с местными боевиками и террористами из России. Например, когда они пытались сорвать выборы в Новоайдаре.

— Чем именно ты там занимаешься, что делаешь?

— Все. Большинство времени провожу в штабе: оформляю документы, готовлю для ребят политинформацию – каждый вечер зачитываю новости о том, что сейчас происходит в стране. Случаются наряды на кухне, но там готовить еду – это более мужская работа, чем женская, потому что нужна сила управляться с тяжелой посудой, большими полевыми кухнями. После одной смены на кухне, когда надо помыть все те казаны, ты еще долго спину разогнуть не можешь.

Если какая-то экстренная ситуация, привозят раненых, то я помогаю врачу в медпункте. У нас есть маленькая самодельная операционная. Медикаментов сейчас хватает. Почти все медикаменты с Майдана.

В большинстве операций батальона девушки задействованы. Добровольно. Если я не захочу, никто не заставляет идти на выезд. Но вообще, у нас нет никакой дискриминации. Все, что делают мужчины, делают и девушки.

— Ты проходила какую-то подготовку?

— Когда формируется рота из официально оформленных добровольцев, она обязательно проходит боевое слаживание – обучение. Уже там, на Луганщине: учат стрелять, тактике, работе в паре и т.д. Кроме того, товарищи с опытом, которые уже служили и воевали, учат тех, кто впервые взял в руки оружие.

— Что тебе труднее всего как девушке в бытовом плане?

— Я знала, куда еду и что там не будет люкс-апартаментов.

— Какие у вас отношения в батальоне?

— Мужчины сначала говорят: «Куда ты лезешь, зачем тебе это?». Относятся как к сестре, даже как к маме. Приходят, как к психологу, поделиться тем, что наболело, выговориться, сказать то, что не всегда скажешь другому мужчине. Им так легче.

— Что тебя больше всего поразило там?

— Когда мы были в засаде, и к нам уже ломились сепаратисты, мы начали кричать «Слава Украине!», они этих слов испугались, как черт ладана. В ответ мы услышали «Какая на … Украина?!» Мы для них все бандеровцы, фашисты только потому, что украинцы. Одно дело, когда это российские наемники, которые приезжают на чужую землю за деньги воевать, а эти на своей земле берут оружие воевать против своих, а потом еще своих детей и жен отправляют в Киев, в безопасность.

— Что было самое страшное во время боя?

— Во время боя страха не чувствуешь. Я только знаю, что в плен живой не сдамся. Есть наши люди в плену, о которых мы ничего не знаем. Не знаем даже, живы ли они.

Наш девиз «Айдара»: «Отвоюем и вернемся живые домой».

— Как твои родные относятся к тому, что ты делаешь?

— Мама очень переживает. Большинство наших бойцов даже не говорят своим родным, где они, но моей маме позвонили из поселкового совета и рассказали. Теперь она мне звонит каждый день, плачет, просит вернуться. Ей трудно объяснить, что это мой долг. Что мы все здесь задали себе вопрос: «Если не я, то кто?».

— Почему ты приезжала в Киев и решила вернуться?

— Я приехала на защиту диплома. К тому же получила два осколочных ранения в бою 17 июня, пришлось лечиться в госпитале. Буду заниматься оформлением документов для ребят. А потом – вернусь. Я не могу сейчас бросить своих друзей.

— Что ты будешь делать, когда война кончится?

— Сына рожу. Буду заниматься общественной деятельностью. Возможно, останусь служить в армии.

Автор: Лилия Дворецкая, НБН